Инквизитор. Божьим промыслом. Принцессы и замки

 – Жила уж очень хорошо: кухня герцога, его погреба, его портные, лакеи… Сколько он тебе давал серебра на расходы?

– Ах, мелочи, – Брунхильда пренебрежительно машет рукой, – когда двести, а когда и вовсе сто…

– Сто монет в месяц?

– В месяц, в месяц, – говорит красавица.

– Мелочи! – смеётся генерал. – Да у меня за сто монет пять младших офицеров целый месяц жизнью рискуют на войне, – он качает головой. – Сто монет ей мелочь!

– В общем, как от двора меня просили, так я сразу поумнела, – продолжала Брунхильда.

 – Поневоле умной станешь, как подумаешь, что кучеру и горничным платить нечем будет.

– А секретарь твой где? – вдруг вспомнил барон. И от воспоминания этого как оскомина его лицо перекосила.

– При мне, – спокойно ответила она.

– Деньги ему всё даёшь?

– Так нету теперь денег, только содержание. Он всё понимает, теперь не просит многого. Стал опасаться меня, слушаться. Думает, что погнать могу. Раньше, когда во дворце жили, спесив бывал, теперь нет такого. Тихохонек.

– Денег нет, а пир городской готова оплатить, – вспомнил Волков.

– Так половину Хуго обещал оплатить, – отвечает графиня. – И пир тот не для веселья я собираю. Хуго сказал, что на пиру мне легче себе будет сторонников набрать… – она секунду помолчала и добавила: – Вернее нам, нам с вами, братец. Так что надобно вам на пиру быть, раз уж приехали, и епископу нашему тоже. Езжайте, братец, к нему, просите, чтобы был.

Тут она, конечно, была права, его взлёт при дворе вовсе не обещал ему вечной силы в Малене.

Долгого успеха при дворе никто гарантировать не может; Брунхильда, да и фон Фезенклевер, всесильный канцлер и фаворитка принца, тому яркие примеры. Волков отлично понимал это. Как и то, что многие знатные фамилии города всё ещё во многом поглядывали на сильный клан Маленов. И с этим нужно было что-то делать.

– С епископом поговорю…

– Вот за то спасибо вам, братец, – она довольна и целует его в щёку.

– И во сколько же тебе обойдётся бал и пир? – спрашивает он.

Красавица пренебрежительно морщит носик:

– Не так уж и много. Пока что восемь сотен, если придётся ещё вина хорошего покупать и рыбы, то всё равно уложимся в тысячу. А половину Хуго обещал возместить. Бал – это вообще его придумка.

– А деньги на бал, это… это из тех, что я тебе давал? – уточняет генерал.

– Нет, конечно, – она отвечает так, словно он сказал какую-то глупость. – От тех денег давно ничего не осталось.

Тут барон снова начинает злиться.