Сансара, тормози!

Когда замечаю за собой подобное, то сразу в голове всплывают образы каких-то дедов, которые бьются клюками за очередь в районной поликлинике. Это меня сразу отрезвляет и возвращает в реальность. Несмотря на свой весьма почтенный возраст, я выгляжу моложаво и достаточно бодро. А внутри меня точно живет ребенок. Озорной и жутко любознательный. Но это тайна, о которой известно только самым близким. Из близких же у меня только Глаша и Барби. Ну Барби – это не совсем Барби. Настоящее его имя Барбитурат, и я вас с ним уже знакомил.

В остальное время я бесогон, воюющий с нечистью, разрушающий колдовство, освобождающий от проклятий. Суровый и до безобразия серьезный. А теперь чай!

Минут через двадцать я услышал приближающийся шум, и тут вся компания ввалилась в гостиную. Алина вела за руку Глашу, и было видно, что не отпускала ее на протяжении всего крусейда[6 - Крусейд – (англ. Crusade) миссионерская поездка.]. При этом Алина Глафире оживленно, как старой знакомой, рассказывала о каких-то своих очень важных умозаключениях и объясняла, как правильно закутываться в одеяло, когда бабайка выходит из шкафа.

Глаша внимательно слушала и кивала головой, соглашаясь с каждым словом белобрысого специалиста по борьбе с бабайками. Потом Алина взглянула на меня и сказала Глаше:

– Если не будет получаться, его попроси. Он научит.

Мы с Глашей засмеялись. При том, что Светлане было совсем не весело. Видно, все, что она принимала раньше за детский лепет и фантазии, в ее голове начало складываться в ясную картину, и страх начинал захватывать ее душу.

– Ну давай! Теперь твоя работа. – сказала Глафира, обращаясь ко мне.

– Да! Давай! – тут же подхватила Алина и выжидательно посмотрела на меня. Светлана хотела что-то сказать, но я жестом остановил ее.

– Рассказывай, где, кто и сколько? – попросил я Глашу.

Глаша задумалась и сказала:

– Даже не знаю, с чего начать… В детской двое. Один из них очень зловредный и вечно голодный. В спальне один, тоже здоровый, один в кабинете, тут в гостиной три.

Один из них тот, что учиняет склоки. Да и мелочи всякой по углам да щелям тьма. И еще! Чуть не забыла. У входа сидит один жирный пурец[7 - Пурец – (идиш) пан, начальник, зазнайка.]. Отбивает охоту у мужа домой возвращаться. Ну этого подселили завистники. А остальные всё их домашнее, так сказать. Благоприобретенное.

– Понятненько! – сказал я. – Пойду поработаю.

– Я с тобой! – раздался, хоть и детский, но весьма решительный голос.