Золотошвейка

Упросил Андрей волостного воеводу, чтоб с торгами помедлил – жаль, ведь, терять отцово наследство (помнил отцов наказ о роде позаботиться).

Денег, что оставлены были на чёрный день, лишь, в пол суммы хватало, остальное хоть с неба бери. Опечалился Андрей, совсем дело худо, грехи покоя не дают. А тут ещё Анфиса понесла – лишний рот появится, до уплаты всего месяц срока.

«Молись, Андрей Иваныч, молись. Бог поможет», – наставлял отец Григорий.

Бог и помог.

На днях путник незнакомый в Каменку заехал из самого Новгорода.

Просил Андрей Розанова. «С бумагами я, – сказывал, – с грамотами. Михайло Лукич третьего дня скончался, наследство свое на Розановский род переписал. Детей-то у него нет, родственники пропали. Перед смертью говорил, должок мол у меня. Андрей, мол, меня спас, когда с каторги бежали. Беглый, ведь, он».

Гостя чаем напоили, наливкой смородиновой угостили.

«А ты кто Михайле-то Лукичу будешь?»

«Приказчик я его – Семён. У хозяина мово лавки в Новгороде, торговлей он промышлял.

Теперича, значит, с Вами мне придётся».

Вспомнил Андрей старика Михайла. Последние слова его вспомнил, крест на себя наложил, вздохнул тяжело. «Царствие небесное рабу божию Михаилу».

Семён обстановку оценил:

«Не богато у вас».

«Ничего. Хозяйство подымем. Торговать тканями и расписными подносам станем. Как раз в Новгород все пути стекаются. Слыхал я, народные умельцы в городах на вес золота».

Мануфактуру Андрей откупил, мастерицы золотыми нитями на тканях орнаменты вышивать начали, художники подносы, как в сказке, расписывали.

Прославилась Каменка, аж до самой Москвы. Зажили Розановы, Андрей настоящим купцом сделался (без звания, да при деньгах зато).

Только одного Андрей Иваныч боялся, прознаются о его прошлом, на каторгу отошлют.

И здесь Господь миловал, видно, достаточно уж горя натерпелись, пора бы счастья наживать. Как же без счастья-то?

В положенный срок Анфиса Григорьевна дочку родила. Машенькой назвали.

Годка через три сынка господь принёс. Думал Андрей Иваныч, что ушла беда за порог, совсем уж, было, свободно вздохнул. Да нет. Рано, видать, успокоился, рано обрадовался.

Не спасли Анфисушку при родах, так, горемычная, кровью истекла. Взята клятву она с Полины посмертную, не бросать деток, заботиться о них, как родная мать. Ладанку сынку оставила, да иконку святого Александра Невского, чтоб оберегал святой угодник мальца. Потому Сашенькой и окрестили.