Карибская сага

Банкин сплюнул от досады, зло скрипнул зубами и, молча, отошёл в сторону…

К вечеру путники преодолели меньше тридцати километров, раньше обычного выбрали место для ночёвки: у Мэри ожидаемо поднялась температура, на лбу выступила холодная испарина.

Сегодня Ник дежурил первым. Сидел у костра в обнимку с карабином Ильи и думал, что делать завтра, если у Мэри не спадёт жар. Отправить её вместе с саамами обратно в Ловозеро, а самим двигаться дальше? Не нравился ему этот вариант, не испытывал он особого доверия к разговорчивому и ушлому председателю сельсовета.

Из темноты подошёл Озеров, залопотал добродушно:

– Всё, начальничек, смена пришла. Давай, ложись спать. Ильюшка теперь подежурит. Ни о чём не беспокойся…

Нику снился нехороший сон: он брёл по тёмным и влажным джунглям, а где-то совсем рядом прятался злой и коварный враг. Где-то недалеко, может – за той кустистой пальмой? Или за тем банановым кустом?

Чёрная тень мелькнула сбоку, на голову Ника обрушилась крепкая дубина, ультрамариновый мрак, фиолетовые круги…

По волосам и онемевшей щеке текла холодная вода, в затылке поселилась тупая боль, хотел поднять руку и потрогать – что там, но ничего не получилось, руки оказались крепко связанными за спиной.

Ник открыл глаза и встретился взглядом с неподвижными тёмно-карими – почти чёрными – глазами Ильи Озерова.

– Что, начальник, болит голова? – поинтересовался бывший шаман. – Это дурачок Ёнька малость перестарался.

Силы много – ума мало. Хотя, какая разница? Всё равно, начальничек дорогой, сейчас ты умирать будешь, голуба моя…

Глава четвёртая

Шаман шаману – друг, товарищ и брат

Ник торопливо осмотрелся, пытаясь осознать произошедшие изменения и оценить степень возможной опасности. Увиденное его совершенно не вдохновило: сам он был крепко примотан грубой толстой верёвкой к старой высохшей сосне, в трёх метрах от сосны обнаружился Банкин, прикреплённый аналогичным образом к кривой берёзе, причём, под глазом Гешки красовался большой лиловый фингал, а изо рта торчал тряпичный кляп.

Банкин бешено вращал глазами и, напрягая всевозможные мышцы торса, безуспешно пытался порвать крепкие верёвки. Между сосной и берёзой шустро ползал Ёнька, обкладывая ноги Ника и Банкина охапками разнокалиберного хвороста и сухого мха.

Ёнька насмешливо улыбался и бросал плотоядные косые взгляды куда-то в сторону.