Карибская сага

Проследив за его взглядом, Ник увидел Мэри, то же связанную по рукам и ногам и лежащую на старой оленьей шкуре, постеленной возле догорающего костра. До девушки было метров двадцать пять, но Ник заметил, что бушлат на Мэри отсутствовал, а сатиновая тёмно-синяя кофточка была порвана в мелкие клочья, представляя на всеобщее обозрение белоснежный кружевной лифчик, только частично скрывавший от посторонних нескромных взглядов спрятанное под ним.

– О чём думаешь, товарищ начальник? Испугался, милый? Растерялся немного? – вежливо поинтересовался сознательный и передовой саам Озеров.

Ник отметил, что во всём облике Ильи произошли разительные перемены. Куда только подевался суетливый дёрганый человечек с бегающими глазами и просительным тоненьким голосом? От непрезентабельного и подобострастного председателя сельсовета Ильюшки не осталось и следа. Перед Ником стоял матёрый, видавший виды мужик с тяжёлым взглядом умных немигающих глаз, говорящий неторопливо и чуть насмешливо – голосом глубоким и уверенным, ничем не напоминавшим прежний дребезжащий фальцет.

А на смену длинным витиеватым предложениям неожиданно пришли короткие и рубленые, можно сказать – чеканные, фразы.

– О чём думаю? – спокойно переспросил Ник. – Да ясно мне всё совершенно: под маской глупого домашнего оленя прятался дикий волк. Как не бывает бывших чекистов, так не бывает и бывших шаманов. Решил ты, Ильюшка, затаиться, спрятать свою сущность от новой власти. Даже вон – заделался председателем сельсовета. Глядишь, через год-другой и в партию бы вступил.

А живёшь, в смысле – по-настоящему, всё по своим старым, шаманским законам. Ведь так оно, Илюша?

– Умный ты, начальник. Очень – умный. Всё правильно говоришь, – необидно усмехнулся Озеров. – Только никакой я тебе не вонючий Ильюшка. Меня зовут – Вогул, я шаман. Шаманом был, шаманом и умру. Доля у меня такая…. Ты там про новую власть говорил, мол, спрятался я от неё. И это правильно. Только что эта власть дала мне? Всем лопарям чего принесла хорошего? Жили себе – как считали правильным, как наши отцы и деды жили.

Нет же, припёрлись. Учить начали. Это – плохо, это – хорошо, так – делай, а так – не смей, расстреляем. А нас вы спросили, чего мы сами хотим? Да кто вы, вообще, такие? Почему правильным только то считаете, о чём сами и говорите? Молодёжь вся испортилась. Не хотят по-честному пасти оленей и ловить рыбу. Хотят деньги за красивые слова получать. Водку пить. Девок любить – всех подряд и по-всякому.