Книжник. Сладкая месть

 – Чего вы, собственно, хотите от меня на этот раз?

– Того же самого, Виктор Степанович, – целомудренно отводя глаза в сторону, промямлила симпатичная девица. – Когда же, всё-таки, выйдет моя долгожданная книжка? В смысле, мною написанная?

– Какая – конкретно? Напомните, пожалуйста.

– Ну, «Пленница белоснежного единорога»?

– Не знаю, право. Я же вам уже всё подробно-подробно объяснил…

– Мол, мировой финансовый кризис, непомерно-большие накладные расходы и целенаправленное наступление подлого Интернета?

– Правильно.

Вы, милейшая Танечка, обладаете отменной памятью.

– Обладаю, – смущённо улыбнувшись, подтвердила начинающая писательница и, помявшись, добавила: – У меня имеются и другие – важные и весьма привлекательные – достоинства.

– Какие, например? – заинтересовался Крыленко.

– Длинные и стройные ноги. Упругая грудь – с очень чувствительными сосками. Бурный, практически неукротимый и безграничный сексуальный темперамент…

– Это, да. Типа, действительно, привлекательные и заслуживающие внимание достоинства.

– А ещё, – принялась отчаянно интриговать девица. – Я готова и денег – за внеочередную и оперативную публикацию моего романа – заплатить.

– Сколько?

– Четыре тысячи долларов.

– Маловато будет. Мне нужно пять.

– Но, у меня больше нет…. Может, вас устроит – качественными сексуальными услугами?

– На тысячу американских долларов? – жадно сглотнув похотливую слюну, уточнил Виктор.

– Ага. Причём, прямо сейчас. Лады?

– Лады. А, собственно, где?

– Там, – небрежно и развратно махнула рукой на запад странная изумрудная барышня.

 – На берегу залива. На мягком светло-жёлтом песочке. Под задумчивый шорох морских волн и загадочный шёпот вековых сосен. Долго и трепетно. Вдумчиво и разнообразно…. Пошли?

– Там же забор.

– В нём имеется широкий лаз. Так – как?

– Как в Кумасутре. Страничка за страничкой.

– Пошли?

– Уговорила, длинноногая. Шагаем развратничать.

– Вам говорили, что вы – очень похожи на молодого Ленина? У меня папа марки собирал.

– Говорили. А, действительно, похож?

– Очень…. Можно, я буду тебя называть – «Ильичём»?

– Можно. Называй. Меня так многие величают…

Нежный и задумчивый питерский закат. Тихий и переливчатый свист зябликов в давно нестриженом кустарнике. Далёкий, чуть охрипший голос лесной кукушки.

– Двенадцать раз всего-то накуковала, лентяйка, – печально вздохнул Крыленко. – Маловато будет.

– Кому – как, – насмешливо хмыкнула наглая девица.