Изгнание

Волна ударилась о нее, будто о волнолом и, выплеснувшись на берег, тихонько стекла обратно в русло, не солоно хлебавши. Старый мост выдержал, а у нового вода сорвала полотнище, сковырнув в воду телегу с арбузами, проезжавшую по мосту в тот момент. Арбузный водопад обрушился в реку. Полосато-зеленые шары шустро повыныривали и унеслись, подхваченные течением, в море. Вознице повезло меньше. Его бездыханное тело, ворочая по каменному дну, вода тоже утащила с собой.

Паника прокатывалась по городу по мере прохождения волны: визжали бабы, кричали дети, прохожие опрометью бежали с мостов и набережных.

Натворив немало бед, мутный поток влился в море, взбаламутив изумрудно-прозрачную воду бухты и принеся с собой кучи мусора и тела погибших. И исчез, словно по волшебству, поглощенный невозмутимым спокойствием морских вод. Вода в реке вновь почти полностью иссякла. Когда через положенное время тела всплыли, удалось выловить в бухте полтора десятка погибших горожан. Ещё десяток человек пропали бесследно, пойдя на корм крабам. Погибшим сочли и Ефима.

Город притих, оплакивая мертвых и опасаясь повторения случившегося. Домиар отправил вверх по течению реки отряд служителей. Они рассредоточились вдоль русла на день пути и должны были предупредить горожан в случае появления ещё одной волны. Балаш, забыв про еду и сон, внимательно обследовал опоры мостов и набережные на предмет трещин и возможного разрушения. Боязливо оглядываясь и чутко прислушиваясь, мужчины чистили русло реки от обломков деревьев и раздутых туш животных.

Плотники уже сколачивали из толстых бревен полотнище для нового моста. На закате, по обычаю, закурились на берегу моря дымки погребальных костров. Для тех, чьи тела не удалось найти, тоже зажигали погребальные костры, но небольшие, символические. На них сжигали вещи, принадлежавшие покойным.

«Значит, думаешь вода прорвала тот каменный обвал,» – задумчиво произнес Домиар. – «Но не разрушила его полностью, и в том ущелье сейчас снова набирается озеро, поэтому и воды в реке нет».

«Ты уверен?» – требовательно спросил он. – «Ты единственный, кто там был».

«Уверен,» – твердо ответил Балаш. Он валился с ног от усталости и с трудом держал глаза открытыми. Юноша не чаял, как скорее добраться до дома, упасть и уснуть. Сегодня не было ни тенистой беседки, ни чаши с вином, ни блюда со сладостями. Разговаривали на ногах, стоя посреди конюшенного двора.

«Ладно, иди.