Одинокий пишущий человек

Тут заболела ангиной моя младшая сестра. Ангина – это было понятно, температура – дело опасное. В таких случаях на дом вызывался детский доктор Садык Абдуллаевич. Я не знаю, каким врачом он был, но симпатичнейшим был дядькой, толстяком со смешным акцентом. Заболевших пациентов объезжал на своём стареньком синем «москвиче».

Доктор приехал, вымыл руки и, проходя мимо меня в детскую, где лежала сестра, подмигнул. «Драсссь» – прошелестела я.

Посидев у сестрёнки, выписав рецепт и побалагурив с мамой, Садык Абдуллаевич вышел, двинулся мимо меня в прихожую, но остановился.

Сказал:

«Первий раз жизня вижю Динкя сидет, а не пригат-скакат. Пачему сидишь?»

«Да что-то она который день уже куксится, – сказала мама. – Кто-то во дворе испугал, что ли. Там бабки на лавочках чешут языками почём зря, ужасы придумывают».

Я молчала, уставившись в пол. Ледяная змея ворочалась в животе и жалила, жалила нутро…

Садык Абдуллаевич шагнул ко мне, пощупал мой лоб, помолчал. Потом сказал маме:

«Рита-хон… Можна я Динкя заберу? Немножкя гулят будем.

Сейчас кишлак едем недалеко, племянник женца… Музыка там, карнай-сурнай, шашлик-пилов… детишкя много бегает… Весёлий ден будыт».

«Да, конечно, – сказала мама, – забирайте её с моих глаз, Садык Абдуллаевич».

Он крепко взял меня за руку, стащил с дивана, и мы пошли. И пока шли к машине, пока я усаживалась рядом, пока выезжали по нашим улочкам, мне становилось не то что легче, но словно приоткрылась какая-то форточка в мозгу и туда стал просачиваться свежий воздух.

Я молчала, а Садык Абдуллаевич говорил, говорил со своим смешным акцентом – что вот племянник Джума пришёл из армии и приспичило ему жениться, слава богу… Садык-ака и сам был фронтовиком, однажды приходил к нам в школу на День Победы. Я помнила даже, что у него такой же орден, как у моего дяди Яши: «Славы» второй степени.

«За бараном только заедем», – сказал он, и мы поехали в его родную махаллю, где нас дожидался свадебный баран.

Для того чтобы тот поместился в машину, из «москвича» вынули заднее сиденье, и баран поехал с нами. У него был надменный патрицианский профиль, у того барана.

«Его убьют? – спросила я и… вдруг заплакала. – Его заре-е-ежут?!»

«Ти щто?! Его после свадба продадут на другой свадба…»

«Зачем?!»

«Обичай… – он руками развёл и снова схватился за руль. – Подарка нужен. Резат будут молодой барашкя, мягкий-сочьний. Этот просто генерал, да? Баран-генерал.