Егерь императрицы. Глазомер! Быстрота! Натиск!

Стрелки рот, стоя за брустверами окопов, за мешками с песком и фашинами, отжали курки своих ружей и теперь целились в приближающуюся к ним лавину всадников.

Тишка совместил мушку с откидным целиком своей длинноствольной прусской фузеи.

– Далековато пока, – пробормотал он, выравнивая дыхание.

Так же выцеливал из своей «тульской» стоящий рядом с ним друг Федот. Через два шага, привалившись на мешок с песком, вжимал в плечо приклад валлонского штуцера и командир их плутонга фурьер Щепкин.

– Пять сотен, четыре с половиной, четыре сотни! – доносился счет с крыши форта.

– Не бои-ись, братцы, – успокаивал своих стрелков и пионеров Велько. – Не доскачут они до нас, ров-то здесь очень хороший. Прилично мы его углубили. Цельтесь, главное, лучше, сейчас уже команда к стрельбе будет.

Дозорный десяток, лежа в окопе боевого охранения вместе с пионерами-минерами, глядел расширенными глазами на накатывающую лавину конницы.

– Штуцера, огонь! – разнеслась команда, и егеря выжали спусковые крючки своих нарезных ружей.

Более сотни пуль вылетели залпом из винтовальных стволов.

Первый ряд наступающей кавалерии словно бы скосило, но кони следующих за ними, стоптав павших, вынесли своих всадников дальше.

– Три сотни, две с половиной, – донеслось до окопа охранения. – Огонь!

Полтора десятка стволов из него грохнули и слились в общем ружейном залпе. Перекрывая отголоски громового раската, ударили ближней картечью и пушки. Рой свинцовых шариков с воем и истошным визгом вошел в уже расстроенные ряды, убивая и калеча там людей и животных.

Конница турок замедлилась, а потом и вовсе остановилась у самого рва.

– Огонь россыпью, без приказа! – разнеслось по холму.

– Сейчас, сейчас, – прошептал Тишка и протолкнул пулю шомполом в дуло. Щелкнул взведенный курок, и вот он уже, вскинув фузею, прижал ее приклад к плечу.

Несколько десятков турок спешились с коней и бросились ко рву. Палец выжал спусковой крючок. Вспышка, грохот и толчок отдачи ружья слились воедино, а один из бегущих выронил свой карабин и рухнул на землю.

Гремели россыпью выстрелы, и турки падали, падали на эту песчаную степную землю, орошая ее кровью. Только лишь две дюжины всадников сумели заскочить в ров, бежать дальше под пули им уже не хватило духу. Потрепанные сотни османской кавалерии, развернувшись, понеслись прочь, а вслед им все гремели выстрелы.

– Эй, осман. Pes etmek![7 - Сдавайся!] – крикнул из окопа передового охранения Велько. – Ellerin havada disari ?ik.