Хижина

Чуть не застрелил его, неожиданно он показался средь обломков, прямо перед носом…выскочил, раскрыв свои широченные глаза… Ей Богу, чуть не застрелил его!

– Испугался, значит, самый бесстрашный солдат нашей армии?! – добавил Мельник, дружески усмехаясь над лейтенантом.

– Иди ты…не испугался я! А вот рядовой Травник еще как… Задрожал весь, испуганный такой, чуть было не свалился с ног. – говорил и размахивал руками Седов, – Ну я и повел его за собой. Ты же знаешь, я не бросаю товарищей. Шли мы вдвоем, а он как пристанет ко мне со своими вопросами: то он спрашивал о пилоте…говорил, что та, на мать его похожа.

 – слегка засмеялся, в конце предложения, лейтенант, а затем, неторопливо продолжил говорить. – То о каком-то худом мужчине в очках. В общем, он точно кого-то ищет. Странный какой-то, будто не солдат вовсе. Все расспрашивал о войне, обо мне. Вел себя подозрительно! Даже вот сейчас врачом себя не посчитал. Надо будет понаблюдать за ним…

– Ты ведь знаешь, как он попал в отряд? Я вот только с самолета помню его… Вроде же, мы заходили все вместе на борт!? Да? – добавил подозрений рядовой Мельник.

– А ты прав. Что-то из памяти выпало, не помню, чтобы он был с нами на общем собрании перед заданием. – занервничал лейтенант и достал из кармана пачку сигарет.

– Может шпион какой?

– Как знать. Как знать… Возможно, «зеленые» что-то пообещали ему. Вот и работает на врага. Позже про него у капитана спрошу. – Седов помолчал с минуту, затем добавил: – Будешь сигарету?

Мельник не отказался. Закурил.

Делал короткие затяжки, выпускал белый дым. Он находил все новые темы для разговоров. Все с той же несдержанностью говорили эти двое, а также легким взглядом следили за тем, что твориться в сером здании.

Тем временем Алесь, шедший за солдатом Зуйко, тяжелыми шагами поднимался на второй этаж. Они прошли вглубь коридора, повернули направо, зашли в небольшое помещение. Алесь, вышедший из-за спины рядового Зуйко, остановился, выпрямил тело. Быстро осмотрелся. Здесь же, как и во всем здании, окна не имели стекол, было пыльно и серо, а на полу валялась оторванная со стен красная облицовка.

В дальнем углу, на уцелевших художественных полотнах лежала девушка, а над ней стоял Котляров. Крепкий, храбрый духом мужчина, проведя время в полном молчании, склонил свое лицо над девушкой. Он был подавлен чувствами тревоги и желания поскорее вернуться к жене. Ощущая бессилие, командир был охвачен болью и злобой. Его терзало то, что он не может мирно вернуться домой.