Хижина

Котляров вслед за командой скрутил свой плащ и как все поместил его под рюкзак, закрепив на застежки. Затем он убрал фуражку с выбритой головы и натянул черный подшлемник, следом надел каску. Строгое лицо командира отражало его мужество. Пора было что-то сказать своим солдатам, но этот путь начинался со слов лейтенанта.

– Капитан, мы что, гражданского с собой поведем? – поднял свои черные тонкие брови Седов.

Все рядовые солдаты посмотрели на девушку, затем на капитана.

– Черт… Да, действительно…я забыл про нее.

 – волнительно сказал Котляров, думая только о задании. – Так! Выйдем с города, на окраине оставим ее. Там, в последних домах должен быть пункт, куда стягивают раненых. Пускай помогает им. А мы двинемся дальше. Рядовой Травник, присмотри за ней!

Алесь был доволен решением командира. Скрыв улыбку, он веселыми глазами посмотрел на Марину.

После командир отдал приказ покинуть здание. Первым вышел сам Котляров, вместе с Зуйко. Они прошли шесть метров вперед, перешли асфальтную дорогу, остановились у каштанового дерева, осмотрелись.

Впереди пути был весенний мрачный сквер: голые, обгоревшие деревья со сломанными ветками на серо-зеленых лужайках, рыжие деревянные лавочки со следами от пуль, тропинки из разбитой серой дорожной плитке, черные мелкие лужи. А вокруг угнетенного сквера улеглись железобетонные плиты, большая часть которых, как детали пазлов, что рассыпались на куски и смешались между собой. Здесь же совсем не было видно птиц. Воробьи, голуби и вороны покинули это место. Серое небо, серая земля под ногами солдат, где не слышно звуков природы. И только после того, как Котляров убедился в безопасности, он махнул рукой и вновь пошел вперед с рядовым Зуйко. Следом за ними вышли Мельник и Седов. Когда уже эта пара солдат дошла до сквера, перейдя дорогу, Седов махнул рукой. Последними из-за стен вышли Травник с Мариной и Огурцов. Весь отряд покинул картинную галерею. Все продолжали идти на расстоянии, разбившись на маленькие группы. Где-то далеко по-прежнему стреляли. Периодически, вблизи группы, с разных сторон были слышны одинокие выстрелы. Порой даже совсем близко. Иногда за серыми бетонными кучами что-то мелькало. Это пугало и настораживало. Солдаты держали оружие перед собой, крутили телом и головой. В угнетенном городе было не по себе. Шли по скверу и никому не показалось странным, что отойдя от картинной галереи, на пути не было заметно умерших тел.