Ад закрыт. Все ушли на фронт

– Помогай!

Поняв, что все равно не освободиться, Петя сам брызнул кровью туда же. Невольно он вспомнил, как шаманисты принесли в жертву человека… Далеко, на Тибетском нагорье.

Тварь тихо, зловеще зашипела.

– Теперь ты!

Вальтера подтолкнули к барельефу, Аах Юн так же вскрыл ему запястье острым кремниевым отщепом, брызнул кровью на изображение. Он опять заговорил нараспев, повторяя какие-то слова. Изображение задвигалось… Петя помертвел, решив – сейчас тварь соскочит со стены. Она не соскочила, но глаза задвигались, морда зашевелилась, хобот сокращался, нагло вынюхивая кровь.

Аах Юн запел, заговорил речетативом. Странно звучали его древние слова, предки и славянских, и германских. Порой и Петя и Вальтер улавливали что-то знакомое, но угадывалось в этих непостижимых звуках что-то древнее неимоверно, еле понятное. Тварь вдруг приподняла голову, хобот до конца оторвался от стены, ловко сунулся к кисти Вальтера. Ваал Саам всосал, сколько было крови, ловко сунул конец хобота в рот, как это делают слоны.

А тварь утробно заухала, довольно прикрыла невероятные глаза… и начала что-то отвечать. Натурально отвечать, странным свистящим шепотом, словно у нее не было голосовых связок. Несколько минут длился этот страшный диалог, все на том же древнем языке. Ничего невероятнее не видел Петя за всю свою жизнь, даже в Шамбале. От внезапной, хотя и легкой раны, от странных запахов, от духоты, от разговора с чудовищем у него так закружилась голова, что больше всего Петя боялся упасть на каменистый пол пещеры.

К счастью, действо все же закончилось. В какой-то момент изображение перестало двигаться, голоса стихли. Была стена с неподвижной жуткой тварью, морда заляпана кровью. Были крупные светловолосые люди в кожаной одежде, были шипящие факелы. Не утруждая себя речью, Аах Юн махнул рукой: можно было двигаться назад.

И опять полз Петя, теперь наверх. Плюс ко всему еще и саднила рука, но лезть наверх оказалось все-таки попроще.

У костерка все так же в той же странной позе сидел человек, положив голову на собственное колено. Так же ровно горел костер, охватывая крупные кости: судя по размерам, слоновьи. Аах Юн долго молчал.

– Ваал Саам принял жертву. Теперь вы тоже его дети… Вот камушки… Не простые камушки, не думай.

Аах Юн протянул Пете пригоршню светлых камушков – кажется, мелких кремешков.

– Ваал Саам породил людей, мамонтов и кремень.