Держи меня за руку

– Мисс Сивил, вы еще приедете к нам или пропадете?

– С чего вдруг такие мысли? – Не дождавшись ответа, я заверила: – Никуда я не денусь, Эрика. А если придется, то вам скажу первым.

Ее, похоже, обещание успокоило. Она придвинулась к стопке пластинок у стены.

Через некоторое время я повела сестер на кухню, отварила рис и разогрела оставшееся со вчерашнего дня жаркое. Девочки сели за стол и принялись уминать еду. Я переживала, что ужин получился скромным, но ни на что другое времени не было. С часами я не сверялась, но знала, что уже поздно.

– Пора отвезти вас домой.

В заднюю дверь вошла мама, на ее щеке красовалось пятно желтой краски.

– Привет, – сказала она и проследовала через кухню в прихожую, словно не замечая, что за столом сидят два незнакомых ребенка.

– Это ваша мама? – прошептала Эрика. Она будто увидела привидение.

– Собственной персоной.

Я посмотрела в дверной проем, проверяя, не возвращается ли мама. Ее не было видно, поэтому я взяла пакеты со старой одеждой девочек:

– Ладно, поехали.

Индия сложила посуду в раковину и пару раз с силой хлопнула меня по плечу, привлекая внимание.

– Ей что-то нужно? – спросила я Эрику.

– Не пойму.

– Пойдем, Индия. Заглянешь еще в другой раз, хорошо?

По ее реакции я догадалась, что говорю слишком громко. Я все еще не разобралась, как с ней себя вести. Мы дошли до маминой машины, и девочки – одетые с иголочки, сытые и благоухающие кокосовым маслом – забрались на сиденья.

9

Если я и была папиной дочкой, то явно не по своей воле.

Я всегда мечтала о матери, которая читала бы мне на ночь и целовала перед школой. Но Джун Таунсенд, увы, не соответствовала этому образу. История гласит, что когда мама забеременела мной, папа переоборудовал сарай в художественную мастерскую – дома, по его мнению, испарения от красителей навредили бы ребенку. В углу он разместил корзину для грязных тряпок, а для проветривания установил оконные вентиляторы. У стены стоял комод, к которому примыкала железная мойка. Папа сам провел туда трубы, чтобы у мамы под рукой всегда была вода.

Как я стала подозревать по мере взросления, у папы была и другая причина переделать сарай. В школе медсестер мы не изучали послеродовую депрессию, но теперь я думаю, что рождение ребенка ухудшило и без того шаткое состояние маминой психики. Все мое детство она рисовала часы напролет, иногда даже забывая меня покормить. Я рано узнала, где искать хлеб и как делать сэндвичи.