Альфабет

Подумав так, я повернулся, в надежде увидеть блюстителя школьного порядка, но впереди простирался все тот же ярко освещенный пустой коридор. По обеим его сторонам были расположены двери и темнели проемы ответвлений.

Почувствовав, что задыхаюсь, я лишь через несколько панических мгновений понял, что вдохнув перед ожидаемым ударом дубинкой, так и не выдохнул. После того как я отдышался, ко мне стал наконец-то возвращаться рассудок. Правда, делал он это весьма неохотно, и чем яснее становилось истинное положение вещей, тем сильнее ему хотелось нырнуть в спасительное небытие.

Но теперь, осознав, где оказался, я нуждался в его помощи как никогда и, стараясь не поддаваться панике, принялся рассуждать. Первым делом стал себя успокаивать: ничего страшного не случилось. Напротив, все прошло точно по намеченному плану. Не считая не вовремя вернувшегося охранника. А может, наоборот вовремя – иначе бы я попросту позорно сбежал, не доведя начатое до конца. А так, пусть и с посторонней помощью, я все-таки попал внутрь дома.

Однако это была лишь половина дела. Даже не половина, а лишь самое его начало. Прежде здесь уже побывали Алена с Иваном, так что мое проникновение сюда не принесло ничего нового. Образно выражаясь, я был всего лишь Джоном Гленном – третьим после Гагарина с Титовым человеком, побывавшим на околоземной орбите. Теперь же следовало повторить подвиг Алексея Леонова и выйти в открытый космос. Если, конечно, «звезды примут нас», как пелось в замечательной песне старого фильма.

«Ну что ж, – сказал я себе, – ключ на старт!» И зашагал к стеклянной двери, втайне надеясь, что снова окажусь в школьном коридоре и заполучу-таки дубинкой по кумполу. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Я спокойно дошел до турникетов и лишь тогда остановился, поскольку они оказались заблокированными. Осмотревшись по сторонам, увидел справа застекленную кабинку, где, судя по всему, должен был сидеть человек, дающий «добро» на вход и на выход.

Сейчас, к огромной радости, кабинка была пустой, поэтому я попросту перепрыгнул через турникет и направился к двери.

«Вышел, развернулся – и сразу назад», – вспомнилось наставление Менделева. Он мог бы этого не говорить, я и сейчас был готов развернуться. Но делать это буквально в шаге от цели было бы уже совсем позорным малодушием и непростительной глупостью.

– Вышел – и сразу назад, – открыв дверь и ступив за нее, произнес я вслух.