Альфабет

И, вдохнув вкусного морозного воздуха, добавил: – Это маленький шаг одного человека, но…

Закончить историческое изречение Нила Армстронга не удалось. Сзади раздалась заливистая трель свистка, загрохотал шум тяжелых подошв и прозвучало зычное:

– Стоять! Руки за голову!

В тот момент появилась стопроцентная уверенность, что это не кто иной, как школьный охранник. Было некогда размышлять, каким образом он сумел проникнуть внутрь дома. Понятно, что в этом случае логичнее было бы не убегать, а стоять на месте, сдаться на милость победителя и вернуться с ним в родной мир, сочинив по ходу дела более или менее правдоподобную историю.

Но логика находилась в тот момент от меня отнюдь не в шаговой доступности, а потому, не оглядываясь, чтобы не тратить драгоценные секунды, я в два прыжка миновал ступени крыльца и помчался к углу здания. Возможно, в этом и было спасение. Ведь осознание, что позади вовсе не безобидный школьный охранник, могло ввести в ступор, заставить сбавить скорость, а тогда… Уверен, что ничем хорошим это бы не закончилось.

Впрочем, ничего хорошего я не ожидал и сворачивая за угол ставшего мрачным проклятием дома из красного кирпича. Но когда увидел перед собой Алену, почувствовал себя так, словно дубинка охранника все же достигла цели. Причем несколько раз по одному месту.

– Чего так быстро? Не взяли? – спросила напарница.

– Сейчас возьмут! – оглянувшись на угол, горячо зашептал я.

 – Побежали! Скорей!

– Что слу… – начала Алена, но прочитав на моем лице что-то для себя очевидное, схватила меня за руку и потащила к стоявшему возле обочины автомобилю.

Вообще-то, я вряд ли сразу признал бы в этом трехколесном огурце автомобиль, но Алена не дала времени для его подробного изучения. Она вскрыла «огурец», резко задрав часть зеленого бока, и запихнула меня внутрь. Затем впрыгнула сама, схватилась за два торчавших – там, где у нормальных машин расположена рулевая колонка – белых рога, и нелепое техническое чудо, негромко, но весьма шепеляво засвистев, стремительно покатилось вперед.

Лишь когда мы выехали на заполненный подобными «овощами» широкий проспект, я перестал оглядываться – изнутри «кожура» оказалась прозрачной – и наконец-то внимательно посмотрел на Алену. И чем дольше глядел, тем хуже мне становилось.