Безумие на двоих

И Сашенька здесь. Заходите скорее, мы с Сережей вас заждались, – частит она и по укоренившейся привычке ерошит густые блестящие волосы Мота, не замечая, как яростно гуляют желваки у него на скулах.

И я отчаянно хочу закричать, расплакаться, как в детстве, и долго сучить ногами. А потом прижаться к матери, обхватить ее руками за талию и в малейших деталях рассказать все, что со мной приключилось. Что после дурацкой вечеринки для первокурсников противно тянет в левой части груди, что губы до сих пор горят от неправильных по определению поцелуев, а мерзавец Матвей, несмотря на отвратительный характер, представляется симпатичным и привлекательным.

Но любовь к матери вряд ли позволит мне закатить полномасштабную истерику и чистосердечно во всем признаться. Ведь Баринова Вера Викторовна целых восемнадцать лет отказывала себе во многом, экономила на гардеробе и тянула меня сама. Так что сломать замаячившее на горизонте счастье, которое позволило мягкому лучистому свету поселиться в ее васильковых глазах и стерло глубокие морщинки, было бы безобразным проявлением эгоизма.

– Добрый вечер, Сергей Федорович, – отвлекаюсь от курсирующих в мозгу по замкнутому кругу «за» и «против» и невольно сравниваю приблизившегося к маме и положившего ей ладони на плечи мужчину с Матвеем.

Зимин-старший такой же высокий и такой же жилистый. Ни грамма лишнего жира нет у него на боках, потому что он ведет активный образ жизни и постоянно тренируется в специально обустроенном для этого зале на цокольном этаже.

Его руки такие же крепкие, пальцы такие же длинные, как у Мота. А волосы так же зачесаны набок, только вот среди смоляной черноты встречаются пока еще редкие серебристые пряди.

А еще Зимин Сергей Федорович так же виртуозно умеет ставить людей в неловкое положение.

– Добрый вечер, Сашенька. Как посвящение? Познакомились с моим сыном?

Ответ на заданный вопрос битым стеклом застревает у меня во рту, и я судорожно сглатываю, изучая остановившегося за спинами у родителей Матвея.

– Все нормально, немного потанцевали, поболтали с Иришкой, – сообщаю беспечно и стараюсь ничем не выдать, что внутри напряжена, как натянутая гитарная струна. – А с Матвеем только сейчас у ворот пересеклись.