Скиталочка 2. В погоне за ведьмой

И вот тут у нее и закрались первые подозрения. Нос… А ведь он как раз близко от глаз. И глаза его видят. В отличие, скажем, от щек или лба. Поэтому логичней всего было предположить, что вспыхивает именно нос. Ведьма его осторожно пощупала. Нос был не горячим, скорее, наоборот – слегка похолодел, вероятно, от волнения.

– Да? – спросила Анна, сведя оба глаза на кончик носа. Тот коротко вспыхнул.

Теперь стало полностью очевидно: вспыхивает именно нос. Ярким, но к огромному счастью, холодным светом. И только тогда, когда она говорит.

Это было немного не тем, что она пыталась наколдовать, но все же куда лучше того, как если бы засветилась ладонь, но настоящим огнем. К тому же, свет был достаточно ярким, чтобы освещать путь. Минусом стало то, что от вспышек слепило глаза, что сводило на нет эффект освещенности.

Анна стала экспериментировать. Поняла, что если не произносить гласных, протянув, например, «с-с-ссс» или «ш-ш-шшш», свечение делалось слабым, глаза почти не слепило, но и ничего не освещало, кроме поднесенной к лицу руки, в чем не было практической пользы.

Если говорить тихо, шепотом, эффект был почти таким же, только свет становился пульсирующим – гласные все же давали вспышкам основной импульс. Разговор обычной громкости уже начинал слепить глаза, крик же было видно даже сквозь опущенные веки.

Ситуация казалась патовой, пока ведьма не обозвала себя неумелой кобылой. Вспомнив при этом про лошадей, она нечаянно вспомнила такое приспособление, как шоры, которые крепились по бокам лошадиной головы, чтобы животное не реагировало на происходящее справа и слева, а видела лишь дорогу перед собой.

Ведьма решила применить в качестве шор ладони, но закрывать ими не то, что находится по бокам, этого и так не было видно, а непосредственно нос, сделав для него подобие рупора, или даже своеобразного отражателя, превратив таким образом светящуюся часть лица в фару. Первое же проведенное испытание показалось высокую эффективность данного метода, и Анна с криком «а-а-ааа!» пошла вперед, освещая носом путь метра на четыре минимум.

Перед ней тянулось что-то вроде хорошо утоптанной тропинки, что давало сразу двойную надежду: на то, что здесь кто-то весьма часто ходит, а значит, она не в безлюдных пространствах, и на то, что тропа обязательно куда-то приведет. Да и вообще идти было удобно, дышалось легко, оралось душевно – если бы не тревога за Олу и не тоска по Юсику, было бы вообще очень славно.