Пари на отличницу

Грозя превратить мою тушку в жертву номер один для толпы его оголтелых поклонниц, фанаток, фетишисток и прочих затейниц, рисующих углем пентаграммы, проводящих кровавые ритуалы призыва высших демонов, лишь бы урвать кусочек внимания «золотого» мальчика.

– Спасибо, я не хочу.

Вынырнув из живописных фантазий, я посматриваю сквозь ресницы на отчего-то присмиревшего парня, расположившегося напротив, и отрицательно мотаю головой. И мой вежливый отказ можно назвать гордым, если бы не громко урчащий подлый желудок.

Во всеуслышание заявивший, что его хозяйка голодна и на самом деле не прочь подкрепиться.

– Давай. Ешь уже.

Удержавшись от традиционных подколов, Егор понимающе улыбается и пододвигает ко мне клубничный молочный коктейль и темный бисквит. Пропитанный нежнейшим сметанным кремом десерт обильно полит жидким шоколадом и манит скорее положить на язык это лакомство с прослойкой из измельчённых орехов и кусочков ананаса.

Отказаться ни шанса!

– Контрольная, курсовая, диплом? – глубоко вдохнув, я перечисляю наиболее вероятные причины для повышенного интереса к моей скромной персоне со стороны Потапова.

Неспешно потягиваю густой напиток через соломинку и бесстрашно встречаюсь с нечитаемым взглядом потемневших серых глаз. – Взятка?

– Мимо, – обиженно буркает парень, вгрызаясь в гамбургер, и запивает его ледяной кока-колой. Выдерживает почти театральную паузу и продолжает совсем уж неожиданным: – Смирнова, а что, если я приглашу тебя на свидание?

Скажи сам ректор, что мою кандидатуру выбрали для программы обмена студентов с Канадой, степень ошеломления была бы и то меньше.

Так что я давлюсь десертом, закашливаюсь и укоризненно зыркаю на явно потешающегося надо мной Потапова. Не в силах переваривать еще более сюрреалистичное:

– Сегодня.

В искренность, бескорыстие и прочие не свойственные Егору качества я бы не поверила, даже если бы находилась в горячечном бреду, вызванном африканской лихорадкой Эболой.

Поэтому отбиваю по столешнице бравурную барабанную дробь и переключаюсь на кусок торта – не отберут же его за мою вредность, в конце-то концов.

– Вика, – не собираясь оставлять меня в покое, нетерпеливо зовет Потапов и вопросительно выгибает бровь, исполняя излюбленный прием всех студиозусов: строит умилительную мордашку, способную разжалобить даже самых черствых сердцем преподавателей нашего храма знаний. Но не меня.