Семена Перемен

Отец мог вспылить и разозлиться, мог молчать день, но не она. Может быть, мать просто устала? Эта мысль немного успокоила мальчика, и он наконец забылся тревожным сном.

* * *

Утро было холодным. Нет-нет, Вен, как и вчера, согревал крыши и камни мостовой своими лучами, но дома стояло молчание, от которого на душе становилось зябко и противно. Мия, хоть и не присутствовала при вчерашней сцене, быстро поддалась общему унынию и ходила, поджав губы, словно съела что-то кислое.

Отец молча ушел. Мать молча занялась домашними делами.

Дети принялись молча помогать. Вместе с тем, в молчаливом сосредоточении дела спорились, и очень скоро все оказались свободны.

– Эрик, пойдем-ка погуляем, – ткнула Мия в бок брата.

– Что-то не хочется, – уныло ответил тот.

– Пойдем-пойдем, надо поговорить, – шепнула она.

– Ну… ладно, – вяло согласился он.

– Мама, мы гулять! – громко сообщила Мия.

– Хорошо, – отозвалась мать из соседней комнаты.

Так они оказались на улице. Мия уверенно зашагала прочь от дома.

– Чего встал, идем, – обернулась она к замешкавшемуся Эрику.

– И куда мы? – спросил он, нагоняя сестру.

– Куда-куда… Раскудахтался как наседка. Придем и увидишь.

Они свернули с улицы и оказались в переулке, по которому можно было идти только друг за другом. Слева и справа нависали крыши. От стен пахло сыростью. Переулок находился недалеко от дома, но отчего-то Эрик никогда сюда не заглядывал. Через пару десятков шагов строения чуть отступили. На высоте второго этажа на веревках, перекинутых между домами, сушилось белье.

Дети прошли еще немного и оказались около деревянной лестницы, приставленной к одному из зданий.

– Полезай, – скомандовала Мия.

Эрик подчинился. Старая лестница ощутимо раскачивалась из стороны в сторону при каждом движении. Мальчик забеспокоился и обернулся на сестру. Та махнула рукой, мол, все в порядке. Он продолжил подъем. Где-то на середине нога сорвалась. Эрик ойкнул и крепче вцепился руками в перекладину. Раздался смешок Мии.

Наверняка ее забавляло, что он боится.

Чем выше, тем неустойчивей становилась лестница. Замирая на мгновение после каждого движения, Эрик пытался унять дрожь в коленях. Наконец добрался до верха. Узкое и темное пространство переулка сменилось бесконечным оранжевым полем черепичных крыш, в центре которого возвышалась одинокая черная Башня. Мальчик глянул вниз. Сердце екнуло, показалось, что лестница начала заваливаться в бок. Он судорожно ухватился рукой за крышу.