Семена Перемен

Родители тогда сказали ему, что темнокожие торговцы приходят в Семиградье со стороны факела и здесь, в Патере, бывают редко. Купец носил просторные одежды, перехваченные широким желтым поясом, и смешной головной убор, похожий на скрученную в шар простыню. Но больше всего мальчика поразил цвет его кожи, серо-коричневый, совсем не такой, как у родни Эрика.

– И где бывал Гияс?

– Много где. Добирался сюда, в Семиградье. Посещал страны за копьем и жезлом. Пересекал море Серпа и Арфы, Серые горы за чашей. Все шесть сторон.

И о каждой стороне написал так, как никто до него. Помнишь, я рассказывал о джунглях Ви?джы?

Эрик кивнул.

– Я никогда там не был, но читал Гияса. А он пишет так, что не забудешь.

Старик замолчал, а мальчик перевел взгляд на следующую книгу:

– А эта о чем?

– Эта о травах, о том, как лечить, как снять боль и усталость. Хорошая книга, ее написал целлит Люсиа?н, слышал о таком?

– Неа, – Эрик покачал головой. – А он давно жил?

– Около ста двадцати лет назад.

Эрик начал загибать пальцы.

Старик усмехнулся.

– Получается, что давно, – бросил Эрик, дойдя до десяти.

– Получается, что давно, – согласился лавочник, не отрываясь от письма.

– А вы знали его, мастер Фроуд?

– Я родился уже после того, как Люсиана казнили.

– Казнили? Но за что? За эту книгу?

– Если бы за нее, то она бы здесь не стояла.

Мальчик почесал затылок, ожидая разъяснений, но лавочник вместо этого протянул сложенный вчетверо листок бумаги.

– Беги, Эрик, – сказал он и похлопал ребенка по плечу.

* * *

Недалеко от дома Эрик остановился, чтобы перевести дух. Сел на корточки и стал подбрасывать камушки, которые держал в руке. Те раз за разом взлетали и с глухим шлепком возвращались на ладонь. Мальчик залюбовался, как они крутятся в воздухе, как на мгновение зависают в верхней точке и устремляются вниз. Иногда то один, то другой подмигивал ему ярким бликом – то голубоватым, как Вен, то желтым, словно Со?ла. От этой непредсказуемой игры света Эрик жмурился и улыбался.

Он еще долго мог бы просидеть так, но Светила опускались все ниже, и очень скоро Сола должна была спрятаться за Вена, а потом оба они – исчезнуть за горизонтом.

Придя домой, мальчик передал отцу записку, и тот ненадолго удалился с матерью в дальнюю комнату, поскольку, как и сын, не умел читать и писать. За него это делала мама. Вскоре родители вернулись, и семья заняла свои места вокруг стола. На ужин были рагу из овощей и ржаные лепешки.