Мастер Ветра. Искра зла

Сверкающий начищенной медью пояс предполагал меч на боку, но вооружен горластый молодец не был. – Че расселся, понимаш? Прынц-то чужеземный грит, мол, за стол с князем не сяду без мальчонки свово леснова, а он тута сидить, лыбицца, понимаш. Светлейший наш тут жо меня от дел государственных отринул, а он тута как прилепленный…

– А чего ж сам не пришел? – тихонько выговорил я. – Понимаш?

Дворовый отрок даже рот раскрыл от изумления. В его голове не укладывалась мысль, что хозяин и повелитель центра мира – ростокского детинца – мог сам пойти…

– Голос у тебя громкий, – и не подумав напрягать свой, я продолжал почти шептать: – Не боишься потерять ненароком?

Детина сглотнул, и громкость сильно сбавил.

– Князь-батюшка спрашивает, прынц-то как к тебе прибился?

– Так получилось, – улыбнулся я такой резкой перемене. – Ряду чужестранцу дал, в Росток их привести. Вот и привел… Ты это, иди давай. Светлейшему скажи… обещанное я исполнил. Завтра скот посмотрю еще, да и пойду.

Лоб дворового человека наморщился.

Я был уверен – половину забудет, другую переврет. Надо было идти самому.

Старики говорят, что, когда солнце касается брюхом горизонта, ступени небесной лестницы кончаются и золотой диск попросту падает на дно земли. Причем, бывает, шлепается, что до утра выправить бока не может – так и вылезает приплюснутым. Иногда и того более – трескается. На небе ни облачка, а оно полосами идет. Верная примета – будет буря. Не по душе солнцу таким битым по небу ходить, стыдно.

Злится оно. А оттого ветры дикие налетают и другие непотребства. Грозы да ураганы – от злобы и есть – это всякий знает.

Слава Спящим, тогда светило ушло спать чистеньким. Быстро темнело. По изогнутым улицам отправились первые патрули ночной стражи. У таверн и столовых зажигали фонари. Дома стремительно размывались, становились одинаково серыми.

– Соловушку-то глянуть, – вскинулся я. – Ночь же скоро, чего ж это я… Со скотиной провозился, а лебедушка-то моя…

– Я не скотина, – обиделся княжеский гонец и замолчал.

Так и семенил сзади, надув щеки и сверкая глазами, пока не показался мост через канал, окружающий детинец.

Чуть кивнув скучающим у ворот дружинникам, почти бегом вбежал в верхнюю крепость ростокского князя.

– Парнишка со мной, понимаш, – не слишком уверенно выдохнул приотставший запыхавшийся верзила.

– Да мы видим, – заржали воины. – Как же иначе-то?!

Похоже, дворового в казармах не слишком жаловали.