Железный город

Неужели сам ничего не может придумать и противопоставить двойному катку? Токарь решил идею не заимствовать, но и не упоминать больше о смещение кабины. Он не сомневался, что механик готовится составить ему конкуренцию.

– Ну как?

Шпиль с явным нетерпением ожидал компетентного заключения. Слава равнодушно пожал плечами.

– Конек не плох. Есть потенциал. Ты можешь достичь результатов, если, конечно, потренируешься. И начнем мы вот с чего…

Слава в общих чертах рассказал Шпилю основы маневрирования, о выборе позиции на старте, стратегии гонки, о силах и факторах, влияющих на скорость.

В заключение вводной части предложил Шпилю закрепить знания на тренировочном треке.

Пока Шпиль раз за разом выполнял упражнения, Слава стоял на вершине плато, привалившись к темпу, беспечно кидал камешки, и думал: «Если не я, то кто-нибудь другой расскажет ему и объяснит то же самое. В кобальтах этот механик не нуждается. Пусть его тренером буду я. Особых секретов не выдам, но ездить посредственно научу. Заодно узнаю соперника и… ознакомлюсь с его библиотекой».

Тренировка закончилась в половине третьего. Минуя «Холодный паровоз» парни прямиком направились к Баггеру.

Как всегда в это время, улицы ЖГ пустовали, лишь из тени под навесами сморщенные старики изредка перебрасывались пустыми фразами: «Глянь, едут», «Ага», «Кто?», «Дряхля их знает», «Кажись, на темпах», «Ага», «Кто?», «Дрын – пыхто», «А-а-а?», «Крен на».

Железные улицы, крыши, стены, башни, транспорт, ветряки раскалились. Все источало жар.

Город напоминал сковородку на углях. Большинство цехов и мастерских расположилось на окраинах, где ощущалось хоть какое-то движение ветра. Стук и скрежет, доносившиеся оттуда, слышались глухо, вязко.

Темпы катят мимо закусочной «Помойка плаза». Неожиданно откуда-то из закутков выскакивает темное, косматое и кидается под колеса «фриранера». Шпиль дергает рулем, старается избежать столкновения. Машину заносит. Шпиль выставляет ноги. Подошвы скользят по железному настилу. Благодаря шлему мир не слышит грязной ругани механика.

Наконец, темп останавливается, выстреливает подножка, следом откидывается защитный купол: «Болт узлом, чтоб резьба твоя закисла, куда прешь? – ревет Шпиль».

– Миста, – обросший, грязный кахан, широко растягивает в улыбке большой рот, выставляя кривые зубы и вспухшие десна. Косматая нечесаная борода, кажется, лезет ему в рот, – не пожаейти оздик.

На четвереньках подскакивает к темпу и с усердием трет тряпкой переднюю стойку.