Судный день

Живем здесь и сейчас, а вечность… где эта вечность? Очень трудно быть сейчас священником.

Трудно быть и детьми священника. Трудно по двум причинам. Во-первых, ты резко выделяешься из общей массы других детей. К тебе повышенное внимание. Каждый твой шаг, каждое твое слово тщательно изучается, и малейший твой проступок раздувается многократно. Он сказал скверное слово! Она улыбнулась мальчику! И прочее, прочее, прочее.

Во-вторых, детям, воспитанным в верующих семьях, со временем надоедает то, что им предлагают родители.

Для них все церковное становится привычным, обыденным, не вызывающим трепета. Они видят в нем то, что навязывается старшими наравне со многим другим, которое делать неприятно, неинтересно, но нужно. Поэтому дети начинают не вполне осознанно отвергать все это. Все же путь к Богу очень труден даже для взрослого, а тут ребенок, которому не помогает жизненный опыт, которого еще просто нет. Которому не помогают знания, которых тоже нет. Нет и сильной мотивации. Его еще не пугают такие понятия, как Ад, Божий суд. Для него это все по большей мере абстракция.

У детей священников начинает проявляться какая-то центробежная энергия. Они хотят чего-то нового для себя, они хотят постичь какие-то неизведанные ими способы жизни, а все, что говорит мама, или бабушка, или отец, – все это кажется пресным.

Участвуя в таинствах, даже в причащении Святых Христовых Таинств, они ничего не переживают. Выполняют необходимые действия механически, безучастно. Такие дети воспринимают причащение Святых Христовых Тайн не как встречу с Богом, а как какой-то праздничный ритуал.

Для них церковь часто становится клубом, где можно встретиться и поговорить друг с другом. Они могут здесь о чем-то интересном сговориться, дождаться с нетерпением, когда же кончится служба и вместе побежать куда-то по секрету от родителей в окружающий, очень интересный для них не церковный мир.

Легко детей научить выглядеть всегда православными. Ходить на службы, читать молитвы перед едой и перед сном, сначала к Чаше пропустить младших, уступить место.

Приятно видеть таких воспитанных детей. Но разве это означает, что они при этом живут духовной жизнью? Что они по-настоящему молятся Богу, то есть не механически произносят заученные фразы, а стараются достучаться до Всевышнего, то есть искренно? Их внешнее православное поведение совершенно не означает устремления к реальному соединению с благодатью Божией.

Когда отец стал священником, мне было 9 лет.