Судный день

Увы, но сейчас у меня нет возможности это продолжать. И это меня угнетает. Церковное песнопение, когда торжественное, когда мягкое, но всегда чистое, как бьющий из земли родник, очищает душу, снимает с нее серый налет компромиссов между реалиями современной жизни с ее философией потребления и теми принципами, которые проповедовал Христос.

Из-за этого я чувствую себя какой-то незащищенной. Ведь я ВИДЕЛА, чем может закончиться сытая, безмятежная, но бездуховная жизнь современного общества. Ведь я

видела сны…

«Планета врезалась в Луну.

От нее разлетелись* во все стороны осколки, взметнулись гигантские языки пламени. Все это происходило в абсолютной тишине, ведь до Луны было сотни тысяч километров. Но от этой тишины становилось еще страшнее. Вмиг голубое небо стало черным. Солнечное утро превратилось в непроглядную ночь. Миллиарды людей замерли в ужасе…»

Незнакомец

В сложные 90-е годы тяжело было всем. Некоторым особенно тяжело. А для некоторых людей это время было, хоть волком вой или просто умирай с голоду.

Тогда очень часто к нашему двору приходили люди и просили милостыню. Впрочем, не только к нашему, но к нам приходили чаще. Понимали, что батюшка просто не может отказать. «Возлюби ближнего, как самого себя…».

Был обычный летний день. Наша семья сидела за завтраком. Постучали в дверь. Мне мама сказала, чтобы бы я посмотрела, кто там. На пороге я увидела цыганку с ребенком лет десяти. В руках женщины сумка для подаяний. Она произнесла стандартную, уже привычную для меня фразу: «Деточка, дай, пожалуйста, на хлеб».

Я спросила у мамы, что мы им можем дать. «Денег не дадим, у нас их нет. Дай им хлеба», – ответила она. Я так и сделала. Цыганка поблагодарила, взяла хлеб и пошла дальше.

Через 10 минут стук в дверь повторился. Мама сильно разнервничалась. Она подумала, что пришли просить милостыню по второму разу. Ведь были люди, которые действительно нуждались, а были попросту попрошайки. Они организовали прямо семейный подряд. Вначале один попросит милостыню, потом через некоторое время другой, потом третий.

А потом в конце улицы встречались и рассматривали улов.

За дверью я увидела светловолосого голубоглазого мужчину лет сорока. На мой взгляд, он выглядел странно. На нищего он был не сильно похож. Но он старательно маскировался под нищего. Манжеты рукавов были расстегнуты, верхние две пуговицы тоже. Все это должно было создать впечатление неопрятности. Но рубашка и вся одежда в целом была хоть и не новой, но чистой.