Русский Париж

Александра Гордон. Для Европы сойдет. Фамилья то ли английская, то ли американская. Да еврейская фамилия, куда деваться. А ведь могли бы ее фамилию носить. И – Царевы бы были. И не раз вслед им бросят: жидовня! И услышат они. Баба, старое брюхо твое! Уж не выносишь; не родишь. Рожай стихи, это ты еще можешь.

Встала. Спину распрямила. Белые свечи горели, трещали. Кюре прошел, шаркая подошвами по плитам. Пустой собор. Она – и кюре. И орган в вышине, во мраке.

Вы белые, жирные, сладкие свечи,

Вы медом и салом, смолой,

Вы солодом, сливками, солью – далече —

От Сахарно-Снежной, Святой,

Великой земли, где великие звезды —

Мальками в полярной бадье.

О свечи, пылайте, как граф Калиостро,

Прожегший до дна бытие.

Прожгите живот мой в порезах и шрамах,

Омойте сполохами грудь.

Стою в Нотр-Дам. Я бродяжка, не дама.

На жемчуга связку – взглянуть

На светлой картине – поверх моей бедной,

Шальной и седой головы:

Родильное ложе, таз яркий и медный,

Кувшин, полотенце, волхвы

На корточках, на четвереньках смеются,

Суют в пеленах червячку —

Златые орехи, сребряные блюдца,

Из рюмочек пьют коньячку…

Растолкала коленями тьму.

Пробила мрак животом. Выбралась из черного леса скамей – под своды, на простор. Догорали свечи. Догорала жизнь.

О нет! Нет! Еще не догорела! Живу! Жить хочу!

И низка жемчужная, снежная низка —

На шее родильницы – хлесь

Меня по зрачкам! Лупоглазая киска,

Все счастие – ныне и здесь!

Все счастие – ныне, вовеки и присно,

В трещанье лучинок Нотр-Дам…

Каблуки – цок-цок – по широким каменным льдинам.

Переходит реку времени по льдинам. Переходит – ледоход.

Однажды в Москве, в апреле, Але – с моста – ледоход показывала: гляди, Аличка, льдины плывут! К морю! Шумят! Друг на друга громоздятся! Торосами встают! Вода – свободна! Синь неба отражалась в Москва-реке. Золотой шлем Ивана Великого источал сладкий, любовный звон, ширью света и солнца звон расходился по весеннему воздуху.

Круги радости, праздник. Пасха – Воскресенье!

И любовь воскресает из гроба; из пепла.

Дай счастья мне, дай в угасающей жизни —

И я Тебе душу отдам.

Потянула обеими руками тяжелую дверь на себя. Вышла вон из храма.

*

Анна и Семен спорили. Охрипли. Еще немного – и оглохнут. От гнева; от непониманья.