Царский выбор

Ты поостынешь и поймешь, что ходить к нему без толку. Разве что с поклоном и с подношением.

Всеволожский. Я лучше умру.

Никола. Не сомневаюсь. Я тебя с самого рождения знаю. А когда он выгонит тебя и оскорбит, что ты будешь делать со своей гордостью?

Всеволожский. Он не посмеет! Это ж все равно, что расписаться в том, что он разбойникам этим потатчик. (Отец Никола отворачивается.) Я ничего не понимаю, кто у него в Москве?

Никола. Не знаю и знать не желаю. – Мне Андрей давеча сказывал, что свояк твой Корионов с князем Прозоровским знается.

Вот это то, что надо. Прозоровский сейчас в чести, к самому Морозову близок. У него не стыдно попросить защиты. И тогда наш Ирод касимовский тебя пальцем не тронет.

Всеволожский. Но ведь это тоже подлость – меня не тронь, а с другими делай, что хошь.

Никола. Ох Ваня, Ваня! Я за свои семьдесят лет успел понять, как эта жизнь устроена. Одни творят подлость, а другие глаза на нее закрывают, слепыми прикидываются. И стоит кому-нибудь хоть один глаз открыть, так те подлецы норовят ему оба вырвать.

(Тяжело вздыхает.) Наверное, где-нибудь и есть правда, но нас она всегда стороной обходит.

Всеволожский. Нет, я все же поговорю с этим Обручевым. В конце концов, Москва никуда не денется. Я подумаю, может, Евдокию туда отправлю, это ведь ее родня, Корионовы.

Евдокия (врывается к ним). Да ты рехнулся, Родионыч! Где это видано, чтоб мужняя жена в Москву ездила челом бить! Ты что, меня своей вдовой записал? – Отец Никола, родненький, скажи ты ему! Блажь на него нашла! Зятя моего Корионова невесть в чем подозревает, ни за что не хочет Андрея к нему отпустить.

 – Он почему сам-то в Москву не едет? Боится, что Андрей за ним следом туда прибежит.

Всеволожский. И прибежит.

Евдокия. Мы ведь такого натерпелись! Я себя в руках держу, а внутри у меня все дрожит!

Всеволожский (виновато). Ну, будет тебе.

Попадья (из-за двери). Евдокиюшка, милая, гости идут.

Всеволожские принимают парадный вид и идут навстречу гостям.

В горнице.

Всеволожские и гости: Захар Ильич, его жена, теща и Маша.

Всеволожский. Ксения Андреевна, голубушка, сто лет не видались. (К Захару) Я ведь с твоим тестем покойным бок о бок воевал. Вместе Сергиеву Лавру обороняли.

Барашова. Так ты, отец мой, совсем нас разлюбил. Дом касимовский и тот продал.

Всеволожский. Да ну их, эти гнилушки.

Евдокия. Зато Андрей, как побывал последний раз в Касимове, так только и слышишь от него – Захар Ильич, да Захар Ильич.

Захар.