Резня на Сухаревском рынке

Маша молча кивнула. Они вышли из экипажа, и Архипов толкнул калитку рукой.

– Закрыто, – сказал он.

Скопин отломил тонкую веточку от яблони, склонившейся через забор, поддел крючок и открыл дверцу.

Он первым вошел во двор, вертя палочку в руке.

– Точно, не спят, – указал он на освещенное окно второго этажа.

Около двери они остановились, и Архипов несколько раз провернул рычажок звонка. Тот продребезжал внутри дома, но в ответ не донеслось ни звука.

– Не слышат? – спросил Архипов и снова покрутил рычажок.

Наконец за дверью раздались шаги и старческий голос произнес:

– Убирайтесь! У меня револьвер! Буду стрелять.

– Откройте, – громко сказал Архипов. – Полиция.

– Оставьте меня в покое! – истерически выкрикнул старик из-за двери. – Мало вам было? Опять пришли? Говорю же – у меня револьвер!

Скопин повернулся к девушке, которая безучастно стояла за его спиной.

– Правда есть револьвер?

Маша пожала плечами.

– Я следственный пристав Архипов. Со мной судебный следователь и ваша племянница.

Откройте. Иначе позовем дворника и будем ломать дверь!

– У нас нет дворника, – сказала Маша.

– Я вас не знаю! – крикнул старик из-за двери. – И ваши имена мне не знакомы.

– Надо позвать квартального, – предложил Скопин. – Здесь квартальным Михеев. Он живет недалеко. А то и вправду придется ломать. Я схожу к карете, попрошу Чумыкина, чтобы съездил за квартальным. Подождем немного.

Пока Скопин ходил распоряжаться, Архипов еще несколько раз пытался уговорить вредного старика открыть.

Грозил ему арестом и судом, но тот ни в какую не соглашался отворить дверь.

Скопин вернулся, сел на перевернутое ведро, стоявшее возле крыльца, вынул из кармана маленькую черную трубку и раскурил ее. Дождь моросил по-прежнему. Подошел Архипов.

– Я могу выстрелить в замок и сбить его, – сказал он.

– Зачем? – спросил Скопин. – Сам Трегубов пока ни в чем не обвиняется. Это мы пытаемся вломиться к нему в дом.

Архипов глазами указал на Машу. Скопин пожал плечами:

– У нас есть только ее показания.

Мы не можем их проверить, пока не попадем внутрь и не поговорим со стариком.

Архипов досадливо скривился:

– Не предполагал, что вы окажетесь таким крючкотвором.

– Это моя профессия, – спокойно ответил Иван Федорович, выпуская клуб дыма. – Я судебный следователь. Вы же читали уложение о судебных следователях? Мы не делаем выводов, просто собирая доказательную базу. Выводы делает суд.

– А! – Архипов махнул рукой.