Резня на Сухаревском рынке

– Маша, хотите сесть? – спросил Скопин у девушки.

Маша отрицательно покачала головой.

– Как вы попали в полицию? – спросил Скопин молодого человека.

Архипов поднял воротник пальто.

– Можно сказать, что случайно. Готовился ехать на Балканы, но меня вместе с еще несколькими офицерами не отпустили в действующую армию, а отправили в столицу.

– Зачем?

Архипов отвел глаза.

– Я не могу этого говорить. Скажу только: на обучение.

– Понятно, – вздохнул Скопин. – Реформа?

Архипов промолчал. Скопин был совершенно прав, Захара Борисовича направили в Сыскной отдел Санкт-Петербурга, предупредив, что после реформы точно такой же появится и в Москве, а значит, там будут сразу же нужны подготовленные кадры.

Но с Архипова и других офицеров было взято честное слово, что они не станут раньше времени рассказывать о предстоящей реформе. После усиленного обучения их распихали по участкам в должностях следственных приставов, чтобы они поближе познакомились со своим будущим «фронтом работы». Впрочем, была и другая причина того, что Архипов молчал: после реформы должность Скопина и таких, как он, собирались упразднить. И все функции следствия по уголовным делам переходили в Сыскной отдел. Поэтому Захар Борисович так неловко себя чувствовал в присутствии Ивана Федоровича.

За оградой послышались голоса, потом калитка отворилась, и на тропинке показалась грузная фигура в форменной зеленой шинели и сбитом на затылок кепи. Это был квартальный надзиратель Михеев, поднятый среди ночи с постели и оттого прибывший в самом раздраженном настроении.

Узнав Скопина, он немного поутих и подошел, вытирая мясистой рукой мокрое от дождя лицо.

– Иван Федорович? Здрасьте! Убили кого?

Скопин указал трубкой на дом.

– Знаете, кто тут живет, Савелий Палыч?

– Тут-то? Трегубов, коллекционер. Что с ним?

– Не открывает. Грозит револьвером, – ответил Архипов.

Михеев повернулся к нему и прищурил глаза.

– А вы кто будете?

– Следственный пристав Архипов, – ответил Захар Борисович.

– А! – поднял густые брови Михеев. – Тогда и вам здрасьте. Сейчас разберемся.

Он подошел к двери и забарабанил по ней кулаком.

– Там звонок есть, – сказал Архипов.

Но квартальный не обратил на него никакого внимания.

– Оставьте, он сам разберется, – спокойно произнес Скопин, не делая даже попытки подняться со своего ведра.

– Я сказал, сейчас стрелять буду! – послышался истеричный вопль из дома.

– Михайла Фомич, открывай.