Зимняя корона

Генрих прижал ее к себе, вонзаясь в нее в последние мгновения, изливая свое семя, и Алиенора радовалась его силе и ответной дрожи в своем теле, потому что хотела зачать еще одного сына, а чтобы это произошло, мужское начало должно победить женское.

В ту ночь Генрих любил ее еще дважды, а потом, обессиленный, уснул, свернувшись калачиком и прижав ее к себе. Засыпая, он прошептал:

– Я не шучу. Ни слова. Мы больше не будем об этом говорить – никогда.

Алиенора лежала, поджав ноги на своей половине кровати, чувствуя себя глубоко несчастной.

Генрих, вероятно, считал, что, не упоминая о смерти сына, быстрее наладит отношения между ними, но так он лишь присыпает камни землей. Если не говорить с ним о несчастье, то как им сбросить бремя горя и раскаяния, каждому из них – своего? Им останется лишь брести по каменистой тропе, сгибаясь под тяжестью страшной ноши, пока они в конце концов не свалятся без сил.

7. Бордо, Рождество 1156 года

Утром выпал снег, словно толченым сахаром посыпав крыши и башни.

Двор дворца Омбриер усеивали темные следы, оставляя недолговечную запись о тех, кто ходил там от строения к строению.

– Когда я была маленькой, мы всегда приезжали сюда на лето, – рассказывала Алиенора Изабель, пока они гуляли бок о бок в сгущающихся сумерках, закутавшись в толстые, подбитые мехом накидки. – Мы гуляли в садах и даже иногда занимались с учителями в тени вон тех деревьев.

– Мои уроки проходили в нашем замке в Акр, в Норфолке, – ответила Изабель. – Тогда я и представить себе не могла, что мне уготовила судьба.

– И я тоже, – с горечью обронила Алиенора. – Если бы знала, то еще в ранней юности бежала бы без оглядки. Возможно, потому Господь и хранит нас в неведении. – Она с нежностью посмотрела на Изабель. Если бы ее муж был смелее и решился бороться за трон, они с Изабель были бы соперницами. А вместо этого стали подругами, скроенным и хоть и из разной ткани, но все же с общим узором.

 – Ты, должно быть, слышала рассказы об Аквитании.

Изабель улыбнулась.

– О да, мы часто слушали истории и песни о трубадурах и прекрасных рыцарях, которые соблазняли женщин, уводя их от мужей, и пересказывали их друг другу. Кормилица предупреждала нас не поддаваться обольстителям, а мы втайне молились о том, чтобы стать дамами их сердца.