Мы остались молодыми…

Другой такой благоприятной возможности не будет. Если охрана путей нас зажучит, то наверняка откроет огонь, подумают, что диверсанты. В ЭТОМ тоже есть свой смысл, надо подползать так, чтобы не заметили. Немцы не будут окликать «кто идёт?». Конечно, если наше начальство об этом узнает, нагорит нам по милую душу.

Вторая колея железнодорожных путей снята. На строительстве Дворца Советов в столице на берегу Москва-реки демонтированы металлические прогоны и колонны, уже подымавшиеся перед войной до пятого этажа.

Стране не хватало железа…

Утром получили радиограмму: «четвёртому срочно… явиться…» и пока можно было видеть их – моих друзей – между белыми стволами берёз, они прощально махали руками…

С моими друзьями-однополчанами донбассовцем Фёдором Зайцевым, одесситом Николаем Жилкиным, москвичами Михаилом Котовым и Иваном Притыкиным встретиться мне не было суждено. Один за другим они героически погибли при выполнении специальных заданий в тылу врага.

Они погибли за нашу Советскую Родину, за светлую жизнь далёких и неведомых им потомков.

Транзит через Москву

Часа через два после удачной посадки на ступеньки тамбура попутного товарняка я очутился в Москве. Народу на улицах стало больше, патрулей меньше. Благополучно, без задержек пришёл в штаб бригады. В коридоре столкнулся со знакомым писарем. В прошлом году он мне очень помог.

Вызывает тогда меня командир роты капитан Рунько и, улыбаясь – он и наряд «вне очереди» давал, улыбаясь – спрашивает:

– Вы на третий курс института перешли?

Ну, думаю, пропал я, неужели вышел приказ отправлять студентов на учёбу? Такая ситуация однажды была: еле выпутался от посылки в училище.

Делать нечего, скрепя сердце сознаюсь:

– Так точно, товарищ капитан – и тут же быстро добавляю, – но я учиться больше не хочу.

– Прекрасно, – продолжает капитан, у него подтянутая спортивная фигура, мы смотрим глаза в глаза, только я не улыбаюсь.

 – Назначаю вас ротным писарем! Возьмите у старшины списки личного состава и другие сведения и в шестнадцать ноль-ноль принесёте мне готовую ведомость боевого обеспечения роты! – он протягивает руку с часами мне под нос – сейчас тринадцать!

Капитан или не заметил мой отвисший до пояса подбородок, как у статуй острова Пасхи, или был чёрствым служакой. Меня не смущало то, что за короткое время надо составить какую-то там ведомость.