Мы остались молодыми…

У меня перед глазами замаячила фигура нашего бывшего ротного писаря, которого после недолгого пребывания в роте перевели на повышение в батальон, и который так ни разу и не летал на задания. Такая перспектива меня совершенно не устраивала.

В шестнадцать часов ноль три минуты капитан с обычной вежливой корректностью выгнал меня переписывать ведомость. Обижаться на это нельзя. Мои робкие оправдания, что я испортил почерк скорописной записью лекций в институте, на него не подействовали.

В каптёрке, где вместе со старшиной роты положено помещаться и писарю, мне пришла в голову блестящая мысль.

Скажу-ка моему приятелю бывшему учителю русского языка в Казани, что командир приказал ему срочно переписать для высшего началь¬ства ведомость и по возможности чётче и красивее.

Через полчаса капитан бегло посмотрел на новые листы ведомости и остался весьма доволен.

– Полный порядок, оказывается умеете работать, – сказал он улыбаясь и вставая, –на первый случай за ранее допущенную небрежность делаю вам замечание.

ЭТО весьма подходящий момент для ретирады. Два взыскания подряд не даст. Дальше всё осложнится и станет намного страшнее.

– Товарищ капитан! – взмолился я, глядя на него невинными глазами бравого солдата Швейка, – это не я писал, это боец из второго взвода Шарыпов. Он стоит за дверью. Проверьте его почерк – добавил я несколько заикаясь от волнения.

Шарыпов каллиграфически вывел продиктованную ему замысловатую фразу без единой ошибки и помарки. Моя должность писаря продолжалась три часа тридцать девять минут.

Товарищи, прослышав про эту историю, долго смеялись и говорили, что за такую взаимовыручку я обязан угощать Шарыпова, когда он только этого пожелает, Шарыпов был другого мнения, правда, у него были маленькие дети.

И вот он предо мною. На погонах у него лычки – штабная работа тоже ценится – он немного располнел и служит в штабе бригады. Но ничуть не зазнался, обнял меня, как родного брата. С его помощью через считанные минуты все нужные документы лежали у меня в кармане.

У подъезда ждала лично мне предоставленная полуторка.

На одном из складов бригады, на проезде имени Героя лётчика Анатолия Серова – все мальчишки им восторгались – получил парашют и на том же грузовичке прибыл ещё на одну «точку».

Двухэтажный старинный особняк из красного кир¬пича с остроконечной крышей в готическом стиле, за высокой оградой и ветвями деревьев с Гоголевского бульвара почти не проглядывался.