Мы остались молодыми…

Всё устраивается как нельзя лучше. Оказывается, Федя Зайцев и Николай Жилкин уже договорились с капитаном Сорокой, и я зачислен в его группу подрывником. По обычной привычке они разыграли меня. Но за такую радостную новость даже не сержусь на их шутки и готов перенести все тюки один. Главное-то, я лечу! Кончилось сидение.

Вскоре закончили дополнительную спецподготовку в бригаде. Выполнили учебные ночные прыжки с парашютом на холмы, поросшие соснами. Предположительно летим в Прикарпатье, перед самым отлётом скажут точно, при прыжках надо зарубить себе на носу, что если завис на дереве, то не надо спешить отстёгивать парашют или обрезать стропы и прыгать с дерева вниз.

Конечно, если подбегают фрицы, то раздумывать некогда, бросай в них гранату и сам следом лети на землю, пока у них паника, а В более или менее нормальных условиях надо попытаться раскачаться на стропах и уцепиться за ствол или толстую ветвь дерева. Только после этого надо освободиться от парашюта, ски¬нуть вниз или спустить на стропе груз, и затем опускаться по дереву самому, если не надо сдёргивать полотно самого парашюта: днём он будет виден издалека, особенно с самолёта или нависающих гор.

Почти все необдуманные, скоропалительные прыжки с дерева зависшего парашютиста ведут к растяжениям связок и перелому костей. На земле торчат КОРНИ и кочки, а ведь на плечи дополнительно давит груз боеприпасов, оружия, рации, о котором сгоряча забывают. На тренировках мы учитывали это, как и многое другое, и прыгали без происшествий.

На конспиративной «точке»

Вся группа капитана Сороки перебазировалась в дачный поселок Тарасовку, недалеко от Лосиноостровской. В бригаде было принято укомплектованные, иногда не полностью, группы и отряды перед отправкой на задание в тыл переводить из полков на обособленные объекты – «точки».

Одноэтажный дом – дача, где мы разместились, поражала своей огромностью и пустотой помещений. На чердаке-мансарде мы обнаружили металлические сетчатые кровати без матрасов.

Они нам пригодились. Бросили на них плащ-палатки и укрывались по-походному шинелями – к этому давно привыкли, а кровати были роскошью временной.

Обширный участок с громадными берёзами кругом обнесён сплошным глухим и высоким забором из широких тесин, выкрашенных с двух сторон тёмно-зелёной краской. По проходящей мимо участка грунтовой улице давно никто не ездил. Кюветы и дорожки с боков проезжей части заросли травой и репейником.