Инструктор по экстриму

Но Гера только в своем воображении так легко и непринужденно выбирал красивых девушек. В жизни все было по-другому. Он не умел знакомиться, потому что не знал, о чем надо говорить с незнакомой девушкой, и как ей объяснить, что она ему нравится.

Гера сорвал с куста можжевельника зеленую угловатую шишку и надкусил ее. Язык сразу связало терпким соком. Он поморщился, сплюнул. Теперь его лицо точно отражало настроение. Третий сезон он работал в "Экстремтуре", созданном на базе спасательного отряда. Осенью это агентство приключенческого туризма прекращало свое существование и погружалось в спячку, а по весне, как медведь, пробуждалось и начинало развивать бурную активность.

И третий сезон Гера собирался оставить эту непутевую коммерцию, но никак не мог вспомнить, что он еще умеет хорошо делать, кроме как лазать по горам.

Подошел сухой, выцветший от времени старичок. Сгорбился перед стендом, рассматривая фотографии. Больше всего ему понравился снимок девушки, болтающейся над пропастью на веревке. Он никак не мог оторвать от него глаз.

– Скажите, – тоном, предполагающий долгий и обстоятельный разговор, произнес он. – А какие вы даете гарантии?

– Никаких, – ответил Гера и зевнул.

– Как же так? – с видимым удовольствием возмутился старичок. – Вы приглашаете взобраться на скалу и снимаете с себя ответственность за жизнь клиентов? Это возмутительно! Это же бойня какая-то, а не отдых!

Потом Геру донимала немолодая женщина с сильным рыночным акцентом.

– А несчастные случаи были?.

. Что? По желанию клиента?.. А в каком возрасте вы бы уже не советовали взбираться?.. В моем? Ну, вы просто-таки беспардонный!.. Я страстно обожаю, просто обожаю острые ощущения! Каждый день я тут хожу, смотрю на вас и просто-таки облизываюсь…

Все, клиентов сегодня не будет, подумал он безрадостно, но и не драматизируя слишком. Фирма платила ему по тому же принципу, по какому сутенеры рассчитывались с проститутками. Из шестидесяти баксов, которые клиент отстегивал за восхождение, Гера получал двадцать.

Неплохо за три часа привычной и несложной работы. Но если в неделю выходило меньше трех восхождений, то во нем начинал угасать интерес к жизни. С холодного "Абрау-Дюрсо" он переходил на теплую разливную "Анапу", с осетровых шашлыков – на минтай и абрикосы, и свободные вечера проводил не в прибрежных кафе, а на кухне у увядающей продавщицы ракушек Клары Семеновны.

Пискнули часы на его руке. Девять ноль-ноль. На сегодня все, рабочий день подошел к концу.