Боги пустынь и южных морей

За ним стояло еще трое вид которых намекал на их обычный для южных островов промысел – пиратство: небрежная, замызганная одежонка, на руках шрамы и синие, витиеватые татуировки на удачу, в глазах отчаянная наглость.

– Я же ясно сказал: нет! – отозвался Хексен, и трое арленсийцев, сидевших немного поодаль явно напряглись.

– То есть ты не желаешь договориться со старым добрым Горуму? А, капитан? Неприятности любишь? – продолжил чернобородый ярсомец, подходя вплотную. Взял бутылку брума, ту принесенную стануэссой и, налив в чашку Хексена, тут же сам ее осушил.

– Эй, господин нехороший, ты зря здесь хамишь, – Эриса вскинула голову, едва не стряхнув платок и нащупала рукоять ножа.

– Заткнись, шлюха, – мужчины говорят! – отрезал Горуму и со злостью разбил бутылку о край стола.

– Ты это мне?! Я тебе вспорю брюхо! – арленсийка выхватила нож, воткнув его в столешницу, гневно полоснула бородача стальным взглядом.

Тот от неожиданности глаза выпучил, но мигом удивление поборол, и широкая ладонь Горуму потянулась к ножу, торчавшему из стола.

Стануэсса оказалась на миг быстрее. Рукоять клинка каким-то чудом оказалась в ее ладони. Еще миг и Эриса стояла на ногах, а лезвие неглубоко, но очень болезненно распороло руку, пытавшуюся ее опередить.

Горуму хрипло вскрикнул и попятился, недоумевая как это могло случиться. Какая-та шлюха, замотанная в платок да ножом его?! Тут же трое арленсийцев и Хексен вскочили из-за стола, некоторые выхватили оружие: кто нож, кто кинжал. Ярсомцы, кучно стоявшие за бородатым, тоже оказались вооружены – блеснули короткие клинки и даже одна абордажная сабля, похожая на узкий скимитар.

Весь зал таверны замер. Шутки, пьяные разговоры, звуки флейты и удары тамбурина стихли. Только одна из танцовщиц продолжала извиваться, прикрыв глаза и наслаждаясь сама собой.

– Обещала вспороть твой жирный живот? Сделаю это если только дернешься! – вскрикнула Эриса, сделав неуловимо быстрый шаг вперед. Платок слетел с ее головы, светло-золотистые локоны разметались в стороны.

Рука стануэссы, словно рисуя нубейский знак вечности, рассекла воздух и разрезала краешек туники на чернобородом.

Все ахнули, ожидая реакции Горуму. Тот стоял, выпучив глаза и поглядывая то на сумасшедшую арленсийку, то на острие, которое было так близко, и вполне готово выпустить на волю содержимое его пуза.

– Девонька, ты в курсе, что я – капитан Горуму? – полюбопытствовал бородач, отступая еще на шаг. – И не надо так нервничать, ведь ничего не случилось.