Поцелуй волчицы

Он выслушал мой вопрос и тотчас усмехнулся, но я понял, что усмешка была реакцией не на вопрос, а на мое появление. Серега дал знать, что вспомнил меня и рад встрече. По мере всасывания вопроса в мозг, палец Сереги опускался все ниже, пока не скрылся в засаленном кармане.

– Кто? – невнятно переспросил он. – Кого ты назвал?

Я терпеливо повторил. На пьяных нельзя обижаться, их чистые, светлые помыслы и поступки почему-то воспринимаются трезвым человеком неадекватно.

Процесс обработки информации был мучительно долгим, как в компьютере устаревшей модели.

Опасаясь, как бы мой новый приятель не "завис", я легонько стукнул его в плечо. И тут вдруг лицо Сереги искривилось, будто он выпил ацетона.

– Помер Лом, – ответил он на выдохе, будто я стукнул его кулаком в живот.

– Что? – не понял я и посмотрел на ближайшее окружение Сереги в надежде, что оно поможет мне расшифровать слова. Но окружение было еще более немногословным, чем Серега, и на наш разговор не реагировало вообще.

– Помер Лом, – повторил Серега и попытался задрать палец кверху.

Он не сопротивлялся, когда я, схватив за обвислый воротник "водолазки", потащил его к двери посудомоечной, куда пожилая официантка вносила подносы с бокалами, и лишь завыл дурным голосом из раковины, наполненной холодной водой, куда я окунул его голову. Длинные мокрые пряди налипли Сереге на лицо, и он ослепший, несчастный, покорно валился в ту сторону, куда я его толкал.

Он повалился на выжженную траву у живой изгороди из кустов боярышника и, встав на четвереньки, стал трясти головой и стучать зубами.

Я ждал, когда он хоть немного протрезвеет и начнет соображать. Я молил бога, чтобы Серега поднял на меня осмысленный взгляд и произнес: "Прости, что ляпнул тебе глупость. Жив-здоров Лом, в вытрезвителе отсыпается".

Но он, хлопая мокрыми ресницами, словно плакал в три ручья, пробормотал:

– Не виноват я… Отнюдь… Я спал, я думал, он трезвый в воду полез…

Горький пьяница вынес приговор человеку, в чью смерть я не хотел поверить.

* * *

Странно, что Чегизов узнал меня – у меня был такой голос, словно в горле застряла рыбная кость.

– А, это ты! – ответил он. – Так и думал, что ты позвонишь. Просто беда с твоим спасателем. А я уже себя боюсь. Главный говорит: как Чегизов начинает репортажить, так народ топится, как котята по весне.

– Ты знаешь подробности?

– Не знал бы, так какого лешего в газете делал?..