Поцелуй волчицы

Было так: Ломов, полагая, что в ледяную воду никто не полезет, устроил себе выходной и намассандрился с собутыльником. Они оба уснули в будке. Потом, видимо, у спасателя начались глюки: ему показалось, что кто-то с моря кричит, на помощь зовет. В дурной голове чувство долга обострено, рубаху на груди – хрясь! – и полез в воду. Его дружок через час просыпается – пусто в будке. Глянул на море и увидел, как мертвого Ломова волны в прибое песочат. Сердце от холодной воды застопорилось. Вызвал милицию. Приехала "скорая", но вывозить отказалась.

Полчаса труповозку ждали.

– Это тебе Серега рассказал? Философ?

– Ну, да! – принял сравнение журналист. – Философ! Все палец в потолок направлял и умное лицо делал. А потом плакать начал… Алло! Слушаешь?

– Да.

– Ну ты прямо совсем духом упал! Не принимай близко к сердцу! Никто ж не виноват, что человек допился до ручки! Ему надо было вовремя на тормоза надавить.

– Нет, – произнес я, – не то. Все не то. В море действительно кричал человек и звал на помощь.

– Как ты сказал?

– Будь осторожен, – посоветовал я. – Возьми отпуск и умотай куда-нибудь далеко.

– На отпуск надо сначала загривенить, – со вздохом ответил журналист. – У меня такие карманы, что можно грибы собирать, не высовывая рук.

– Дать тебе в долг?

– Не, браток, спасибо. Никогда не брал. Придерживаюсь принципа самодостаточности.

Вот это поработал детективом! – уничижающе подумал я, отключая телефон. Сам вконец запутался, да еще и человека подтолкнул к могиле. Самоуверенный болван! Думал все одним махом разрешить.

Шашку наголо и вперед в атаку. Жалко спасателя, ох, как жалко!

Я представил, как шатаясь и срывая на ходу рубашку, к морю подбегает тщедушный мужик, торопится, суетится, заходит в волны и прижимает к груди руки от нестерпимого холода. Он что-то бормочет, потом кричит, пытаясь успокоить того, кто зовет его на помощь, и с головой ныряет в воду. Он плывет неправдоподобно красиво и сильно, и в его движениях еще можно увидеть почерк профессионала…

Я взялся за ключ зажигания.

Мысли об "Оксамите", клиентах, договорах, Зинаиде, охраняющей мой комфорт и уют, о камине в гостиной и глупой Эмме вдруг вызвали во мне нестерпимое отвращение. Я не мог поверить, что весь этот мусор когда-то полностью наполнял оболочку моей жизни. Теперь главенствующим смыслом стала суперзвезда в облике миловидной девушки с платиновыми волосами.

Мотор взревел на холостых оборотах, и стрелка тахометра окунулась в красную зону.