Сердце волка

Я ведь живой человек, а не восковая фигура.

– Нет! – Анна резко выдернула ладони из моих рук. – Сейчас ты как раз больше похож на восковую фигуру, чем на мужчину!

Кажется, она сама почувствовала, что переступила грань дозволенного, но не отступила, не извинилась, а лишь упрямо поджала губы, нахмурилась и откинулась на спинку.

Я встал. Злость заклокотала во мне, словно от одного поворота ключа запустился хорошо отрегулированный двигатель. Я мысленно сосчитал до десяти – это всегда помогало мне в подобные минуты удержать себя от резких слов и движений.

– Если тебе мало острых ощущений, – медленно сказал я, – то можешь попрыгать со скалы в море. А если я не устраиваю тебя, как мужчина, то можешь купить…

– Ну все, хватит! – перебила меня Анна. – Не то мы сейчас наговорим друг другу столько, что вовек из души не вычистишь… Почему ты отказал Марине? Она рассказала тебе, что Валерий Петрович – ее отчим, и ему уже несколько месяцев кто-то угрожает?

Рассказать ей о том, что произошло утром или нет? – думал я.

– Ты все забыла?! – спросил я. – У тебя все из головы вылетело?! И ты уже не помнишь, что сама умоляла меня прекратить соваться в криминальное болото? Я дал тебе слово, что ставлю точку, и я его держу! Но ты начинаешь беситься от скуки, и никак не можешь понять, почему я отказал Марине!

– Не ори, – попросила Анна. – Ты меня убедил, что останешься верен своему слову, даже если рядом с тобой буду погибать я.

– Только не надо выжимать из меня слезу.

Если бы ты знала, что случилось утром, думал я, рассматривая красивые глаза Анны, то поняла бы сразу, что кто-то пытается меня запугать, заткнуть рот и навязать свои правила игры. Тот, кто испортил акваланги, был уверен, что я сделаю все возможное, чтобы милиция не узнала о шмоне в номере Курахова. А потому все надо делать вопреки. Пусть Курахов пишет заявление. Так будет лучше.

– Анна, тебе не надоело играть в Шерлока Холмса? Кажется, мы давали друг другу слово, что больше не будем заниматься криминалом.

– Не надо прикрывать трусость верностью собственному слову.

– Ну, раз ты такая смелая, так сама и разбирайся с профессором и его набожной падчерицей!

– Так я и сделаю, можешь не волноваться.

– Валяй, валяй! Только поторопись, а то профессор приведет сюда целое отделение.

– Чао, милый! – Анна поднялась с кресла.