В сельву виза не нужна

Бешеная гонка по горному серпантину загасила пыл моей случайной спутницы. Она упала на песок в своем декольтированном бархатном платье цвета изумруда, в котором щеголяла по салону самолета, и не подавала признаков жизни до тех пор, пока я не сходил к рыбакам и не обменял свой нож на большую вяленую рыбину и кусок черствого хлеба. Запах еды быстро привел девушку в чувство. Она вгрызалась в мягкое янтарное тело рыбы, вырывала большие куски, постанывая, жевала их, заедая кусочками хлеба.

– У тебя есть деньги? – спросил я.

Она кивнула. Ответить не могла – рот был занят. Вытащила из-под себя сумочку и кинула ее мне.

– Аой!

– Что?

– Аой ио! – Она, делая гримасы, от которых я не мог не рассмеяться, дожевала большой кусок рыбы и повторила: – Открой ее! Там должно быть двести баксов.

Я не привык лазить в дамские сумочки и дождался, когда Анна утолит голод и сама даст мне деньги. Сто, пятьдесят и два раза по двадцать. Я взял полсотни.

– Верну дома.

Анна махнула рукой.

– Да что ты в самом деле! Бери все, они твои. То есть, наши. Мы же теперь вдвоем!

– Надо же, какая щедрая. Тебе надо возвращаться, Анна.

– Это почему мне надо возвращаться? Как я отсюда доберусь до Ла-Паса? Ты хочешь, чтобы меня прибили где-нибудь по дороге в горах?

– Зачем ты со мной поехала?

– А если бы не поехала, то чем бы ты заплатил водителю?

– Пошел бы пешком.

– Пешком! Боюсь, что ты здорово опоздал бы к обратному вылету.

– Ты мне очень напоминаешь одну молодую особу, – сказал я.

Анна хмыкнула и поджала губки.

– Ту особу, к которой ты мчишься очертя голову?

– Допустим.

– У вас, значит, с ней роман? – Слово "роман" она произнесла издевательски-пренебрежительно.

– Ну, что-то вроде того.

Я встал на ноги и протянул ей руку.

– Ты не хочешь искупаться? – спросила Анна, подавая мне ладонь с таким видом, словно я собирался ее поцеловать.

Вместо ответа я рывком поднял ее на ноги, крепко сжал руку выше локтя и подтолкнул к сараю.

Она восприняла это как проявление грубой мужской страсти и подчинилась мне, хотя старалась не слишком явно поддаваться и едва передвигала ноги. Я втолкнул ее в сарай, прижал к его дощатой, исполосанной светящимися трещинами стене и положил свою руку ей на шею.

– Ну вот что, крошка, – сквозь зубы процедил я. – Хватит разыгрывать комедию! Не принимай меня за идиота, который ни о чем не догадывается.