Закон волка

Я машинально схватил Анну за руку, едва не вскрикнул, почувствовав ее безвольную тяжесть, но Анна дернулась, освобождаясь от меня, поджала колени к животу и прижала руки к груди, как делают во сне дети, если им холодно.

– Ну, ты лежишь… – облегченно выдохнул я, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. – Как мертвая… Анюта! – Я присел на край койки. – А что все-таки случилось? Я тебя не узнаю.

Она не ответила. Каюсь, иногда я нечаянно обижал ее, я не всегда слежу за своим языком, но разве сейчас я сделал что-то не так? Я сказал Анне грубое слово?

Я погладил ее по голове.

Она не отреагировала. Я чувствовал, как во мне неудержимо вскипает гнев. Вляпался в гнусную историю, едва держусь на ногах от усталости, продрог до самых костей, но вместо помощи и сочувствия – каприз и бойкот.

– У тебя есть водка? – повторил я.

Неожиданно Анна повернулась, села в постели, накрыла ноги одеялом.

– По-моему, тебе сегодня уже достаточно водки.

Это был детонатор. Я взорвался.

– Достаточно?! – вспылил я. – А кто ты такая, чтобы указывать мне меру? Ты что, из общества трезвости? Или, может быть, ты мне жена?

– Пошел вон, – спокойно ответила Анна. – Можешь возвращаться туда, где был. – Она снова легла ко мне спиной, опустила руку под койку, вытащила оттуда полиэтиленовый пакет, набитый чем-то мягким, и, не глядя, швырнула его в меня. Я не успел увернуться, и пакет шлепнул по лицу.

Ну, теперь ясно.

Банальная ревность. Теперь всякое объяснение будет выглядеть как жалкое оправдание. А этого никак не вынесет мое достоинство. Будь мне Анна женой – не стал бы оправдываться и доказывать, что не верблюд. А так – тем более.

Я поддал пакет ногой, так, что он вылетел на кухню, вышел из комнаты и с треском захлопнул за собой дверь. Водки в холодильнике не оказалось, зато под самой морозильной камерой лежала тугая пластиковая бутыль с красным портвейном и торт в квадратной коробке.

Ах, да! Анна собиралась отметить со мной свои именины – двадцать пять лет назад, девятнадцатого августа, ее крестили в сельской церкви Рязанской области и нарекли Анной. Грешен, забыл об этом мероприятии. Но если бы даже помнил, то все равно приполз бы поздно вечером, босой и мокрый с головы до ног.

Дала бы выпить, накормила, согрела, а потом бы спрашивала, что со мной случилось, мысленно оправдывался я за свою резкость.