Закон волка

В маленькую алюминиевую кастрюльку я вылил стакана три портвейна, добавил туда сухой гвоздики, лимонного сока, корицы и мускатного ореха, поставил варево на огонь и стал помешивать ложкой. Первым мириться не буду, решил я. Не мальчишка, чтобы терпеть ее капризы…

Грог стал закипать, я снял его с огня, налил в стакан и стал отхлебывать маленькими глотками. В желудке сразу стало тепло. Я налил снова. Меня повело, и на лбу выступили крупные капли пота.

Вместе с теплом накатила сонливость. Из моего тела словно вытащили позвоночник, и теперь я полулежал на стуле, испытывая блаженство, и не очень успешно боролся со сном.

Женщин всегда следует держать от себя на дистанции, думал я, из-под отяжелевших век глядя на полиэтиленовый пакет, лежащий на полу. Чуть зазеваешься, чуть притупишь бдительность – и нежные пальчики уже крепко обхватывают твое горло. А-а, поздно пришел! Да еще и шатаешься из стороны в стороны! Значит, где-то пил без меня! А я, дура, волнуюсь, места себе не нахожу, думаю, что утонул! Получай по роже!. . Нет, что ни говори о любви, а женщины – это зло… Чем это, интересно, она в меня бросила?

Я с большим усилием оторвался от стула, потянулся за пакетом, приподнял его за нижний край и вытряхнул содержимое. На пол выпала белая женская накидка из тонкой, как бумага, кожи, с большой золоченой пуговицей на воротнике. Такого претенциозного наряда у Анны не было. Чья эта одежка, интересно?

Я сложил накидку в пакет, забросил его в стенной шкаф, где хранились крупы, и снова нацелился на кастрюлю, где еще оставалось немного грога.

Шиздануть последний стаканчик, или не стоит? – лениво раздумывал я.

Тяжесть, сдавившая мне сердце, словно пальцы тисками, постепенно отпускала. Все, что случилось со мной на Диком острове, уже не казалось таким драматичным. Да, пришили какую-то даму. Я случайно оказался на борту яхты и увидел труп. Ситуация неприятная, но не более того. Никто меня ни на яхте, ни на острове не видел, следов за собой я не оставил. Мафиозные разборки на побережье едва ли не каждый день громыхают.

Если по каждому покойнику нервы ломать – здоровья не напасешься.

Мне на плечо легла чья-то рука. Я вздрогнул, хотя портвейн притупил реакцию.

– Это ты? – спросил я.

– Я, – ответил Леша.

– Садись, наливай из кастрюли грог.

Леша беззвучно прошел вперед и сел напротив меня.

– Где ты был? – спросил он после минутного молчания.

Сразу видно – мужик. Ни истерических ноток в голосе, ни слез, ни соплей, ни нервов.