Закон волка

Его попытались прижать – а он острые зубки показал.

Он был так возбужден, что вскочил со стула и принялся ходить вокруг стола, глядя под ноги, словно отыскивал упавшую мелочь, а потом вприпрыжку побежал к палатке, торгующей вином. Я подумал о том, что сегодня, видимо, придется напиться до бесчувствия.

Леша вел себя странно. Он так радовался моему освобождению, словно я был его родным братом.

– Имей ввиду, Кирилл, – сказал он, вскрывая вторую бутылку. – Ты – свидетель. Ты знаешь то, что не должен знать никто.

Эти люди, которые закрыли следствие, раздавят тебя как мотылька, если ты не уйдешь в глубокое подполье… Давай, за удачу!.. Так вот, я снова предлагаю тебе на время уехать отсюда куда-нибудь подальше. Рвани на месяц в горы, скажем, на Кавказ. Или, если хочешь, я сделаю тебе путевку в наш профилакторий в Подмосковье. Отдохнешь, забудешь обо всем этом кошмаре, походишь по лесу. Ты когда в последний раз видел березки, морской волк?

Меня развезло. После нервного напряжения расслабуха сама по себе действовала как алкоголь.

Два стакана "Хереса" вообще затуманили мое сознание. Я кивал Леше в ответ, как китайский болванчик, и никак не мог стереть с лица глупую полуулыбку.

– Я никак не пойму, куда ты все время хочешь меня выслать?

– Как куда? Как куда? – горячо шептал мне на ухо Леша, положив мне на плечо свою тяжелую руку. – На воре шапка горит, неужели ты этого не знаешь? Милиция закрыла дело? Закрыла. Состава преступления нет? Нет. Значит, не может быть и свидетелей преступления.

Ты понял или нет, чудик?

– Да понял, понял, не толкай, а то стол опрокинешь.

– Это верно, стол опрокидывать нельзя. Мы еще не все допили… Ну что, вздрогнем?

Мы снова "вздрогнули". Я смотрел на блюдце, наполовину наполненное серой солью с табачными крошками и все никак не мог придумать первую фразу, с которой сообщить Леше о своем решении. Наконец, я родил:

– Ты вот что… Имей ввиду, никуда я отсюда уезжать не собираюсь. Мало того, я доведу это дело до конца.

– Какое дело? – не понял Леша.

– Это, – уточнил я. – Милиция закрыла, а я снова открою.

Леша, разливая, ходил вокруг стола, а после моих слов поставил бутылку и начал сползать на стул.

– Ты что, серьезно?

– Серьезней не бывает.

– Но зачем тебе это надо?

– Меня обидели. А я не люблю, когда меня обижают и принимают за дурочка.

Леша придвинул к себе солонку и стал зачем-то слюнявить кончик пальца, макать его в соль и класть кристаллики на язык.