Закон волка

– Тебя же сразу убьют! – вырвалось у него.

– А я буду защищаться.

– Но это не то дело, за которое можно браться в одиночку. Ты не потянешь. У тебя просто не хватит сил и жизни.

– Одиночество иногда становится преимуществом. Кто обратит внимание за бедного ловца крабов?

– Я не понимаю, что привлекает тебя в этом деле.

– Огромные деньги, Леша. Такие деньги невозможно проесть, купить на них машину или дом. Такая сумма становится не просто платежным средством, а мощным механизмом. И этот механизм сейчас что-то где-то крутит, что-то создает или ломает.

Милосердову, а затем и старика, убили для того, чтобы обрубить нити, которые могут вывести следствие на эти деньги. Я фанат, можешь считать, что я болен, но с этого момента я не смогу нормально спать, есть, отдыхать, ловить крабов, пока не докопаюсь до истины.

– Ты хочешь найти убийцу Милосердовой?

– Это всего лишь первый шаг. Я хочу узнать, кто относится к людям, как к баранам, и время от времени их стрижет, гонит с одного края поля на другое и сжирает…

– Ты высоко берешь, Кирилл.

– А сейчас преступления такие. Убили человека – а мы смотрим лишь на наконечник копья, пронзивший жертву. А чтобы разглядеть рукоятку, за которую убийца держался, надо не только голову вверх задрать, надо до самых облаков подняться.

Леша помрачнел, отставил свой стакан и допивать не стал. Наверное, ему стало меня жалко. Я обнял его, похлопал по плечу.

– Ну, ладно, ладно, – сказал я. – Ты рано меня хоронишь. Мы с тобой еще половим крабов.

– Как же, половишь с тобой, – вздохнул Леша.

– А для начала можешь потренироваться на преступниках. Собственно, это тот же процесс: плывешь, смотришь, затем ныряешь, подкрадываешься, хватаешь – так, чтобы он не успел нанести ответный удар… Ну как, присоединяешься?

Леша с обреченным видом пожал плечами.

– А что мне еще остается делать? Не могу же я тебя бросить!

– А Анну ради меня бросишь?

Леша нахмурил свои белесые брови. На лбу легли морщины. Он не ожидал такого резкого перехода с одной темы на другую.

Мне показалось, что он сейчас ответит мне грубостью. Черт его знает, насколько серьезно относится он к Анне! Но Леша вздохнул и ответил:

– К сожалению, уже не смогу.

– Почему "уже"?

– Потому что она меня самого бросила.

– То есть? – спросил я, чувствуя, как сердце вдруг радостно забилось в груди, хотя, собственно, радоваться было пока нечему.

– Пришла ко мне, сказала, что тебя увезли в милицейской машине.