Чингис-хан, божий пёс

– Зато каждый наш воин стоит нескольких тайджиутских, – вступил в разговор Бельгутей. – Они не побоятся померяться силами с нукерами Таргутая Кирилтуха. Доберёмся до этого облезлого осла – вспорем его жирное брюхо, а внутренности бросим собакам.

– Вот именно, – с запальчивостью поддержал его Хасар. – Сколько лет мы мечтали о мести! Говорят же: не бойся медлить, бойся остановиться. Веди нас, Тэмуджин, и мы отплатим за все прошлые обиды!

– Ещё не пришёл срок, – медленно ответил тот. – Таргутай был другом нашего отца, а потом предал нас.

Нет, убить его – слишком слабая месть. Я поступлю иначе: отберу у него власть, а потом…

Он сделал паузу, раздумывая, как поступить с ненавистным нойоном – и Тэмуге, самый младший из братьев, не утерпев, спросил:

– Убьёшь?

– Нет, – прозвучало в ответ. – Я же сказал: это слишком слабая месть, мне её недостаточно.

– Повесишь ему на шею кангу? – предположил, в свою очередь, Хачиун.

– Любая канга должна показаться ему легче птичьего пуха, летящего по ветру, – сказал Тэмуджин, выдавив из себя кривую улыбку.

Затем его лицо посуровело:

– Пока не знаю, как с ним поступлю. Может быть, дождусь, пока все тайджиуты откочуют от его куреня к нашему, после чего заставлю Таргутая служить мне, и он станет изо дня в день – стараясь не подавать вида, что лопается от злобы – выполнять мою волю, сражаться с моими врагами, прославлять меня. А может, ослеплю его и отпущу скитаться по степи, без жён и имущества, без лошади и оружия, чтобы клял свою судьбу и вспоминал о свершённых злодеяниях… Нет, любое наказание мне кажется недостаточным, я пока не придумал, как с ним обойтись.

Ничего, у меня ещё есть время поразмыслить об этом. Одно знаю точно: участь Таргутая будет страшнее всего, что он может себе представить.

***

Шли годы. Беды отошли в прошлое и канули в туман. Жизнь налаживалась. Но всё это время Тэмуджин не забывал о своей наречённой. Думает ли Бортэ о нём хоть иногда? Ждёт ли его? Эта широкоскулая чернобровая девочка, которую он помнил десятилетней, занозой сидела у него в сердце.

Долго не решался Тэмуджин ехать за невестой, обещанной ему много лет назад: а вдруг Дэй-сечен откажется выдать за него Бортэ? Ведь за его спиной не было теперь многолюдного тайджиутского улуса. Не было и могучего Есугея-багатура, перед которым дрожали враги, и породниться с которым почёл бы за честь любой знатный нойон. Кто теперь Тэмуджин? Разбойник, гроза чужих табунов, предводитель шайки молодых головорезов.