Порт-Артур, Маньчжурия. Смертные поля…

Правда, машинист отказался, спрыгнул с подножки:

– У меня жена, дети!

Места машиниста и кочегара заняли поручик Завадовский и корнет фон Рооп. А следом за ними в паровозную будку поднялся «король военных корреспондентов».

– Не лучше ли вам остаться? – попытался воспрепятствовать его намерению поручик. – Мы же почти смертники.

Однако Немирович-Данченко не желал принимать никаких возражений. Лишь напомнил, что семафор открыт, потому надо поторапливаться.

Они ринулись навстречу неизвестности – и им удалось-таки прорваться.

Следом за разведочным паровозом прибыл в Порт-Артур и состав с боеприпасами. Это был последний эшелон, добравшийся до города, которому отныне предстояло сражаться в окружении.

А Немирович-Данченко затем с оружием в руках принимал участие в обороне Порт-Артура – находился там до самого конца, чудом выжил и по прошествии времени написал о пережитом книгу «Слепая война» (увы, её рукопись сгорела в типографии Сытина при пожаре). Впрочем, из-под пера Василия Ивановича вышло ещё немало книг, и прожил он долгую жизнь…

***

В апреле 1904 года в Ляоян выехал Николай Георгиевич Гарин-Михайловский: писателю предстояло приступить к службе инженером при штабе армии, и по совместительству – военным корреспондентом газеты «Новости дня».

Из Ляояна он регулярно присылал в столицу заметки, которые затем сложились в объёмистый «Дневник во время войны».

Маньчжурия была далеко, народ в глубинке имел о ней весьма смутное представление, и это наглядно показал Николай Георгиевич в своём «Дневнике…», когда описывал дни своей долгой поездки к месту службы через всю Россию:

«3-го мая.

Ночью не спалось. На какой-то маленькой станции нас несколько человек вышло из вагона. Стояла в темноте одинокая фигура. Подошёл ближе.

– Татарин, – говорит Сергей Иванович (Попутчик Гарина-Михайловского – Е. П.).

– Татарин-то татарин, – отвечает фигура, – да крещёный.

– Татарин? Как же это ты, братец мой: крестился?

– Так, додумался.

– Додумался?! Как же ты додумался?

– А что, запрещено?

– А что же ты тут делаешь?

– А вот сына караулю. В солдатах, едет на войну, письмо прислал. Вот и караулю.

– Давно караулишь?

– Неделю. Сказывают, через четыре дня ещё.

– Охота видаться?

– Повидаться ладно, – наказать насчёт земли надо.

– Какой земли?

– Да вот, что после войны отберут: земля, сказывают, больно хороша, – так вот участочек бы прихватил: все равно там же будет.