Порт-Артур, Маньчжурия. Смертные поля…

Столь велико было в Японии уважение к Степану Осиповичу Макарову!

…В числе немногих, находившихся на борту «Петропавловска», кому удалось спастись, оказался великий князь Кирилл Владимирович Романов, двоюродный брат императора. Назначенный в штаб Тихоокеанского флота начальником военно-морского отдела, он четыре дня тому назад прибыл в Порт-Артур. Великий князь не отличался выдающимися способностями и не рвался к исполнению своих обязанностей. Едва оказавшись в городе, он устроил грандиозную попойку, на которую собрал офицеров эскадры, и не просыхал до самого выхода в море на борту флагмана… После гибели крейсера его вытащили из воды моряки вельбота с минного крейсера «Гайдамак».

В тот же вечер Кирилл Владимирович на поезде покинул Порт-Артур, добрался до Санкт-Петербурга и, не задержавшись в столице, отправился в Германию – лечиться от полученного в море переохлаждения. Вскоре он был награждён золотым оружием с надписью «За храбрость». А столичные острословы пустили в оборот едкую эпиграмму:

Погиб «Петропавловск»,

Макаров не всплыл.

Но спасся зачем-то

Царевич Кирилл!

Этот «царевич» ещё покажет себя спустя тринадцать лет, когда предаст Николая II, поддержав Февральскую революцию. Он явится в Государственную Думу с красным бантом на адмиральском кителе и отрапортует председателю Думы М. В. Родзянко: «Имею честь явиться к вашему высокопревосходительству. Я нахожусь в вашем распоряжении, как и весь народ. Я желаю блага России». Впрочем, это не помешает ему спустя ещё семь лет объявить себя российским императором в эмиграции.

***

«Макарова оплакивает Россия, Верещагина оплакивает весь мир», – писали «Санкт-Петербургские ведомости». И в самом деле, первые полосы крупнейших печатных изданий мира полнились скорбными откликами на смерть Василия Васильевича Верещагина. Японский поэт и художник Кунитаро Косуги опубликовал стихотворение «О художнике, написавшем картину «Пирамида черепов»[16 - «Пирамида черепов» – Кунитаро Косуги таким образом перефразировал название картины В.

 В. Верещагина «Апофеоз войны».], в котором были такие слова: «…Когда разразилась кровавая бойня и дети двух стран стали убивать друг друга, ты призвал их к войне против войны». И он был прав, ибо Верещагин и сам не переставал утверждать, сколь претит ему человекоубийство. «Больше батальных картин писать не буду – баста! Я слишком близко к сердцу принимаю то, что пишу, выплакиваю (буквально) горе каждого раненого и убитого…», – писал он в 1882 году критику В.