Стихи и песни Зимней войны

Но уже через несколько минут орудия расчистили поляну на том месте, где пытались укрепиться кичливые вояки-маннергеймовцы.

Наступление продолжается. Передовые дозоры входят в оставленные врагом деревни. Тишина. Через некоторое время из небольшого домика вышел старик-финн. Он радостно приветствовал моряков. Волнуясь и сильно жестикулируя, старик рассказал:

– Офицеры, шюцкоровцы[1 - Шюцкор – от шведского: охранный отряд.] заставляли население бросать насиженные места, своё имущество и эвакуироваться. Тем, которые отказывались, угрожали тюрьмой и расстрелом.

Пастор, полицейские удрали сразу же, но многие рыбаки не подчинились. Они знали, что скоро придёт освободительница – Красная армия. И вот, дайте срок, – закончил старик, – многие наши спрятавшиеся рыбаки вернутся из дюн, лесов. Теперь им нечего бояться, раз вы с нами!»

Спецкор ТАСС, «Ленинградская правда».

2 декабря 1939 года.

***

К 3-му декабря десанты Балтийского флота заняли острова Сейскари, Пенисаари, Тютерсаари, Нарви, Лавансаари, Суурсари.

Финляндия и Швеция приступили к совместному минированию вод вокруг Аландского архипелага, а Советский Союз объявил о военно-морской блокаде Финляндии.

На Карельском перешейке войска 7-й армии двигались вглубь финской территории, преодолевая сопротивление немногочисленных отрядов неприятеля, отходивших от одного рубежа к другому.

Наступая широким фронтом от Финского залива до Ладожского озера, РККА к середине декабря преодолела предполье «линии Маннергейма», упёрлась в мощные укрепления и забуксовала.

Несколько попыток прорыва окончились безуспешно. А провалившееся 17-21 декабря наступление 7-й армии К. А. Мерецкова на Выборг в районе Сумма финны окрестили «чудом Суммы». На волне воодушевления они даже попытались 23-24 декабря контратаковать, однако были вынуждены отступить под огневой мощью советской артиллерии.

Поэт Алексей Сурков, который был сотрудником армейской газеты «Героический поход», писал в эти дни:

Лица в ожогах мороза, бессонницей долгой измяты.

Радости, скорби, печали замкнуты в тесном кругу.

Снова, железными дятлами, в чаще стучат автоматы,

Снова, сжимая винтовки, лежим на шершавом снегу.

И нарастает волненье до нервного тика, до боли.

Посвисты пуль над окопом. Тусклые вспышки в лесу.

Встали бы в рост на поляне! Вышли в атаку бы, что ли.

Мы бы рванулись навстречу, штык вынося на весу.

Сдвинута набок литая каска на ближнем соседе.

Невозмутимо спокойна эта большая спина.