Грюнвальдский бой, или Славяне и немцы. Исторический роман-хроника

У нас на Литве больше нет смеха и радости, пой мне про слёзы и кровь. Пой, старина, пой ради Сатвароса!

Старик поставил на колени свой незатейливый инструмент, ударил деревянными палочками по струнам, и струны издали жалобный, тихий звон. Старик запел:

То не волки лютые завывают,

То не вороны летят на добычу,

То со всех краёв царства немецкого

Собираются рыцарей тучи чёрные, Надвигаются на землю литовскую.

Ой, Литва, моя родина,

Ты слезами обливаешься,

А те слёзы – горюч огонь,

Как смола кипят – сердце жгут!

Призадумался князь Витольд Кейстутович,

Стало жалко ему родной земли,

Погадал – подумал он со княгинею,

И за вечный мир отдал в заложники

Двух сынов своих – малых детушек!

Ой, Литва, моя родина,

Ты слезами обливаешься,

А те слёзы – горюч огонь,

Как смола кипят – сердце жгут!

Не сдержали немцы треклятые

Слова честного под присягою,

И начали над Литвою хозяйничать

И мечём, и крестом, и верёвкою.

Обращать всю Жмудь в свою вотчину!

Ой, Литва, моя родина!.

Не стерпел тут князь Кейстутович:

Собрал-созвал мощь литовскую

И разбил-размёл силу поганую!..

Да крестовики-немцы-изменники

Извели его деток отравою!..

Ой, Литва, моя родина.

Ой! Не плачь, не горюй, свет-нягинюшка,

Отомстит Литва твоих детушек,

Отольются слёзы немцам впятеро,

Отольётся кровь немцам во сто раз:

Дай собраться нам только с силою!

Ой, Литва, моя родина!..

Пока пел старик, тихонько подыгрывая себе на струнах, все взгляды были обращены на него.

Сколько раз вдвоём с великой княгиней Анной, своей теткой, она оплакивала, бывало, погибель этих невинных малюток, павших жертвою немецкого варварства и жестокости. Теперь при одном воспоминании жгучие слёзы готовы были хлынуть у неё из глаз. Красны девицы тоже сидели потупившись, в них тоже бились литовские сердца, бежала литовская кровь; а в то время это было равнозначно смертельной вражде к вероломному, беспощадному разбойнику-соседу.

– А когда это время настанет, нас и на свете живыми не будет, – печально молвила княжна, – вывелись литовцы, забыли мстить врагам! Встал бы теперь старый Кейстут Гедиминович из гроба да посмотрел, что кругом делается. У нас по княжеским замкам от немцев тесно. Дня бы с нами не прожил – ушёл бы обратно в могилу.