Грюнвальдский бой, или Славяне и немцы. Исторический роман-хроника

– Эх, княжна, княжна, – со вздохом отвечал слепец, – много я мыкался по чужим землям, по чужим людям, слово одно новое услыхать мне довелось, да такое чудное, что не знаешь, как его и понять. Двух врагов в один день мирит, двух братьев на ножи ведёт, отца против сына на бой гонит, честного человека скоморошью маску надевать заставляет, а уже без лжи, обмана и притворства это слово не действует!

– Какое же это страшное слово? – с любопытством спросила княжна.

– Слово великое, видно сам Поклус его выдумал, а зовётся оно по-латински «политика»[25 - Поклус – в прусско-жамойтской языческой мифологии бог ада.

 – Ред.].

– Политика! – как эхо, повторила княжна.

Старик хотел было продолжать объяснение этого рокового слова, но тут, запыхавшись, в терем вбежала сенная девушка, стоявшая на страже.

– Князь, князь сюда жалует! – быстро проговорила она и широко растворила дверь. Девушки раздались по сторонам. Княжна встала со своего места и повернулась к дверям. Князь взошёл, подошёл к дочери и поцеловал её в лоб.

Это был старик лет 55-ти, сутуловатый, широкоплечий, с большой рыжей бородой, прикрывавшей ему половину груди. Волосы начинались низко на лбу и придавали его лицу выражение упорства и упрямства. Густые брови оттеняли светлые проницательные глаза, и резкая складка на лбу, между глаз, говорила о какой-то постоянной затаённой думе.

Движением руки выслал он из терема всех присутствовавших и остался наедине с дочерью.

– Ну, Скирмунда, – начал он, стараясь придать своему голосу ласковое выражение, – я пришёл поговорить с тобой о важном деле.

– Я готова слушать твою волю, батюшка.

– Дело касается тебя больше, чем меня, и я бы хотел знать твоё мнение, прежде чем дать своё слово.

– Ты очень милостив, батюшка – проговорила Скирмунда, целуя руку отца, – говори, что я должна делать.

– Князь мазовецкий, Болеслав, просит руки твоей!.. Ты уже не дитя и должна понять, что такой жених – находка: молод, великого рода, богат, могуществен.

Скирмунда молчала, старик продолжал:

– В теперешнем положении Литвы, моего и твоего отечества, такой союзник, как князь мазовецкий, один из важнейших советников польского королевства – клейнод, которым пренебрегать нельзя.

Кругом нас враги: и немцы, и ливонцы, и татары, и Московия; одна только Польша, благодаря дяде Ягайле, дружественна. Да что значит её дружба, когда паны Рады будут против, а Мазовия – лучший венок в короне польской, князь Болеслав – важный голос на сейме.