Камо грядеши

Грудь впалая, шея согнутая, на первый взгляд он казался горбатым, и над горбом возвышалась огромная голова, лицо обезьяны и лисицы в одно и то же время; острый взгляд. Желтоватая кожа его пестрела от прыщей, а красный нос явно свидетельствовал о его пристрастии к вину; небрежная одежда, состоящая из темной туники козьей шерсти и такого же дырявого плаща, свидетельствовала о подлинной или притворной бедности. Петронию вспомнился гомеровский Терсит, и, отвечая жестом руки на поклон Хилона, он сказал:

– Здравствуй, божественный Терсит! Как поживают шишки, которые набил тебе Одиссей под Троей, и что он сам поделывает в Елисейских полях?

– Благородный господин! – ответил Хилон Хилонид.

 – Самый мудрый из мертвых, Одиссей, присылает через меня мудрейшему из живых Петронию привет и просьбу, чтобы он покрыл новым плащом мои шишки.

– Клянусь тройной Гекатой, – воскликнул Петроний, – ответ стоит плаща.

Но дальнейший разговор прервал нетерпеливый Виниций, который прямо спросил:

– Знаешь ли, зачем тебя позвали?

– Если два дома, два самых знаменитых дома, не говорят ни о чем другом, а за ними эту новость повторяет половина Рима, нетрудно знать, – ответил Хилон.

 – Вчера ночью похищена девица, воспитанная в доме Авла Плавтия, по имени Лигия, собственно Каллина, которую твои рабы, господин, несли из дома цезаря в твой дом, а я берусь отыскать ее в городе, а если она, что маловероятно, покинула город, то указать тебе, благородный трибун, куда она бежала и где прячется.

– Хорошо, – сказал Виниций, которому нравилась откровенность и точность ответа, – какими же средствами располагаешь ты?

Хилон лукаво улыбнулся:

– Средствами располагаешь ты, господин, а у меня есть один лишь ум.

Петроний тоже улыбнулся; он был очень доволен своим гостем. «Этот человек может отыскать девушку», – подумал он.

Виниций сдвинул густые брови и сказал:

– Негодяй, если ты обманываешь меня ради выгоды, я велю избить тебя палками.

– Я – философ, господин, а философ не может быть жадным до выгоды, особенно такой, какую ты сулишь мне.

– А, ты философ? – спросил Петроний. – Евника говорила мне, что ты и лекарь и гадатель. Откуда ты знаешь Евнику?

– Она приходила ко мне за советом, ибо слава моя дотекла и до ее слуха.

– Что за совет нужен был ей?

– Ей нужно было вылечиться от любви без взаимности.

– И ты ее вылечил?

– Я сделал больше, господин, потому что дал ей амулет, который приносит взаимность.