Два выстрела во втором антракте

 – А может, от покойного Бакунина? Или от генерала Спиридовича? Ну-ка, товарищ Борис, давайте поднимем руки… Вот так… Теперь я закрою дверь, и мы поговорим. Сядем, что называется, рядком и поговорим ладком…

Он находился в каком-то взвинченном состоянии, все время себя подстегивал, старался взвинтить еще сильнее. А револьвер в его руке твердо смотрел все так же в лоб ночному гостю. В этих условиях успешными могли быть две тактики: или чем-то отвлечь Женьку-Маузера и выбить у него оружие, или держаться как можно спокойнее, снижать тон беседы, стремясь превратить ее в деловую.

Дружинин решил выбрать второй путь.

– Да, я прибыл по поручению Петра Алексеевича, – сказал он, словно не замечая нацеленного в лицо револьвера. – Вообще-то я в основном сотрудничал с супругами Гогелия, с Георгием и Лидией. Мы вместе издаем газету «Хлеб и воля» – я думаю, вы о ней слышали. Я также знаком с Черным и другими «чернознаменцами», хотя их воззрения не разделяю.

– И какое же поручение дал вам Кропоткин? – спросил хозяин квартиры.

 – Организовать какой-нибудь грандиозный экс, чтобы превзойти грузинскую группу, которая взяла 250 тысяч? Или сатрапа какого убить?

В его голосе все еще звучало недоверие, но он уже слышал ночного гостя, готов был с ним разговаривать – а этого гость и добивался.

– Нет, ничего такого я делать не должен, – ответил он. – Я всего лишь должен передать вам поздравление от Петра Алексеевича и всех зарубежных товарищей по случаю успешно проведенной операции – ликвидации кровавого палача Столыпина.

Ну, есть еще предложение по сотрудничеству для доставки сюда газеты, а равно других наших изданий. А потом мне предстоит съездить в Гуляйполе, встретиться там с Махно и с ним тоже договориться о сотрудничестве.

– Вот как, поздравление, значит? – Хозяин усмехнулся; однако было заметно, что слова гостя ему приятны. – Ладно, давайте примем это как версию. Только проверим, как вы, товарищ Борис, вооружены…

– У меня нет оружия, – отвечал Дружинин. – Если хотите, проверьте.

Я же легально пересекал границу – как бы я мог что-то провезти?

– Ладно, верю, – махнул рукой Леонтьев и убрал «маузер». – Садитесь, давайте побеседуем. Кстати, и света прибавим…

Он шагнул к выключателю; под потолком загорелась лампочка, накрытая абажуром; потом задул свечу, стоявшую на столе. Теперь гость мог разглядеть комнату. Большую ее часть занимали два предмета: большой овальный стол, покрытый зеленым сукном, и такая же большая кровать за ширмой.